24 августа 2015, 19:53
****
Нашла статью на Комсомолке.
Показалось, что многим будет полезно прочесть рассказ о внутреннем мире ребенка (и вообще человека) с аутизмом.
А родители могут найти эту книгу в интернете, и, возможно, найдут там ответы на какие-то вопросы.
Часть 1 http://www.msk.kp.ru/daily/26419/3293200/
Часть 2 http://www.kp.ru/daily/26420.5/3293817/
Часть 3 http://www.kp.ru/daily/26422/3295798/
****
Эти слова произнес маленький ребенок, аутист из Кемерово, который с детского сада мечтал быть таким, как все. Его мать Лариса Толкач годами записывала все, что говорит и чувствует ее сын, и теперь мы можем увидеть мир глазами аутичного человека
На Западе эта книга стала бы бестселлером. В Сибири у автора даже нет денег, чтобы ее издать. Книга ходит в интернете в формате PDF. Она потрясает. И ее пересылают и пересылают другим...
Читатель прикасается к миру «особых» детей. Он будто входит в тело больного аутизмом ребенка и смотрит оттуда на наш, здоровый мир.
Что ему, маленькому аутисту, видится? На что надеется ребенок, которого все вокруг обзывают «психом», «придурком», «дебилом»? Ребенок, которого не хотят принимать в школу? А как живет его мать? Что позволяет ей вынести все это?
Лариса Толкач с детьми друзей и сыном Ильей (слева в синей майке). Фото из личного архива.
Книга представляет собой дневник кемеровчанки Ларисы Толкач. Ее аутичному сыну Илье сейчас 19 лет. Оба они - мать и сын - проделали уникальную научную и общественную работу, сами того не заметив. Обычно аутичные дети не могут разговаривать, неясно даже понимают ли они в полной мере происходящее вокруг. А что значат их раскачивания, неожиданный крик, почему они зажимают уши руками, бьются головой? Лариса придумала метод, по которому ее неговорящий сын общается с ней. Мальчик берет ее руку, как указку, и показывает ею на буквы на таблице, а она быстро читает. (Очень многие дети-аутисты используют руки родителей, когда им что-то надо взять, это один из симптомов болезни).
Мать очень хотела услышать своего сына. И она услышала. А вместе с ней и мы.
«Комсомолка» представляет вам выдержки из книги «Я спорю с будущим». Курсивом выделены пояснения редакции.
***
«Илье диагноз «аутизм» был поставлен в три года...Что-то неладное я замечала с рождения и делилась с врачами. Этот постоянный взгляд мимо, отсутствие реакции на обращение. Увлечь его какой-то игрой было невозможно. Нельзя было сказать, что ребёнок ни на что не реагировал. Он очень любил, когда его тормошили, смеялся в ответ. Когда Илья стал ходить, а случилось это в девять месяцев, то часто кружился на одном месте, закрыв глаза или вытянув вперёд руки. Участковый невропатолог сказала: «Это он так играет». Меня беспокоила и задержка в речевом развитии. Но в ответ я слышала: «Мальчики всегда начинают говорить позже». Внешне ребёнок производил благоприятное впечатление. Врач-сурдолог так и сказала: «Посмотрите, какие у него глазки умненькие! Умственно отсталых видно сразу по взгляду. Никого не слушайте».
Знакомая посоветовала обратиться к опытному невропатологу, пригласить его домой. Доктор пришёл, долго наблюдал за Ильёй, за штабелями кубиков (аутистам свойственно выкладывать предметы в ряд - Ред.), а потом спросил: «Он всегда так играет?». Услышав ответ, врач, немного помолчав, сказал: «Я мог бы вам сказать, что нужно надеяться на лучшее. Но я этого не буду делать. Похоже, у вашего сына синдром Каннера (вид аутизма. - Ред.). Он, в лучшем случае, окончит коррекционную школу. Я советую вам оформлять инвалидность».
Наш папа изменился в лице. Когда доктор ушёл, я увидела, что он заплакал».
+++
«Илью положили на обследование в областную больницу на дневной стационар. В соседней палате находился мальчик, который всё время сидел на кровати и раскачивался из стороны в сторону. Мама кормила его из ложечки. Было ребёнку лет пять. И диагноз ему поставили такой же, аутизм. Только через год я узнала, что аутичных детей условно делят на четыре группы, и поведение у них отличается. Видимо, мальчик относился к первой, самой тяжёлой группе аутизма, а Илюша ко второй по тяжести.
Мы оформили инвалидность. Как же трудно мне было это принять! Каждый раз, когда я доставала из кармана пенсионное удостоверение, у меня на глаза наворачивались слёзы. Мне казалось, что все окружающие смотрят на меня и на моего ребёнка».
Далее мама описывает злоключения с детсадами, которые приходится переживать практически ВСЕМ родителям детей с отклонениями. Ребенок раздражает воспитателей, он не спит в сончас или просто в тягость, ведь к нему нужен особый подход... Cпециалистов по работе с такими детьми в садах мало. А даже если они есть, то знания, полученные ими еще в институте, устарели. Мама описывает какими дикими методами в садике пытались бороться с заболеванием Ильи. Например, чтобы спал, туго спеленывали трехлетнего мальчишку и оставляли, пока он не накричится и не уснет. Позже мальчик рассказал матери, что ежедневно с ужасом ждал этой пытки.
Мы стали замечать, что когда ведём Илью домой, он качается из стороны в сторону, спотыкается, как пьяный. Оказалось, что без нашего ведома врач стала давать ребёнку мезапам. Врач призналась, что давала лекарство в надежде усыпить ребёнка, причём в большой дозе, так как эффекта не было. Я пришла в ужас и заявила, что она не имеет права это делать без моего согласия.
Садик закрыли на ремонт на два месяца, а нам продлили испытательный срок. Когда ремонт закончился, нас вытерпели ещё месяц, а потом выгнали. На комиссии воспитательница зачитывала нашу характеристику: «Ребёнок добрый, ласковый». А следом характеристика от врача: «Ребёнок агрессивный. Мама отказывается от лечения». Мне предложили сдать Илью в детдом. Как же я плакала! Потом такие же предложения поступали от наших врачей неоднократно. А профессор-генетик заявил: «Стоит ли тратить на него свою жизнь?». После беседы с этим врачом я сидела в кресле и обливалась слезами. Илюша подошёл ко мне, залез на колени и стал меня целовать. Мне показалось, что ребёнок всё понял и стал утешать.
Мы перевелись в детсад, где была группа детей с ДЦП. На этот раз нам повезло. Илюшу сразу же взяли на весь день. Никого не волновало, спит он в сончас или нет. Если ребёнок не мог уснуть, он просто играл в соседней комнате. Но в такой спокойной обстановке Илья постепенно привык к режиму и стал его соблюдать. В группе работали два воспитателя: Галина Ивановна и Галина Семёновна. Никогда от них не было слышно жалоб на низкую зарплату, на трудности в работе. Когда мы забирали ребёнка, воспитатели выходили, рассказывали, как прошёл день, давали рекомендации по воспитанию и обучению».
Все происходило в 1999 году. Компьютеров в домах почти ни у кого не было. Лариса сидела в библиотеках и там по крупицам выискивала информацию об аутизме, который и тогда был заболеванием таинственным, и сейчас им остается. Практических советов в книгах не было. Денег на занятия с дефектологами и логопедами - тоже. Оставить больного ребенка на чужую няню, а самой пойти работать - об этом и речи не могло быть. Илья истерил, стоило маме выйти за порог. И мама превратилась в дефектолога-логопеда-и Бог знает еще каких специалистов в одном флаконе. Она сама всему учила ребенка, про которого говорили “необучаем”. И воспитатели в детсаду замечали положительные сдвиги. Однако из этого, хорошего сада, Илье пришлось уйти, так как там оставили только детей с ДЦП, Илюша попал в другой садик, где ни дефектолог, ни логопед НЕ ХОТЕЛИ с ним заниматься...
«На Илье все дружно поставили крест. Его часто не брали на прогулку вместе с детьми, не водили на групповые музыкальные и спортивные занятия. Я стала выражать недовольство, а директор детсада заявила, что их учреждение не обязано заниматься аутистами, так как предназначено для детей с ЗПРР (задержкой психоречевого развития)».
К страданиям семьи с больным ребенком добавился страх: несколько раз мальчика пытались исключить из садика через медико-педагогическую комиссию. Измученная мать пишет, обращаясь к сестрам по несчастью, мамам таких же больных детей…
«Я хочу предупредить родителей, чтобы они шли на комиссию подготовленными. С собой нужно брать рисунки ребёнка, поделки. Вы должны быть морально готовы к тому, что можете встретиться с несправедливым отношением. Ведь люди из системы образования стремятся облегчить свою жизнь. А как выжить неугодного? Выход один - объявить его необучаемым, неуправляемым. С аутичным ребёнком расправиться очень легко. В незнакомом месте он может повести себя неадекватно, отказаться отвечать на вопросы. И задача родителей - постепенно приучать ребёнка отвечать на типичные вопросы, которые задают при тестировании интеллекта. На некоторые из них трудно ответить даже взрослому, не говоря уже о шестилетнем ребёнке... Оказывается, если вас попросят нарисовать человека, то нужно это сделать очень тщательно: изобразить глаза, нос, уши, пальцы, детали одежды. Это будет показателем вашего высокого интеллекта. А если вы нарисуете »палка, палка, огуречик - вот и вышел человечек», то вы отстаёте в развитии. К слову сказать, я бы нарисовала именно так».
Мы не будем рассказывать обо всех злоключениях матери маленького аутиста. Коротко лишь скажем, что Лариса в одиночку, разрабатывая самостоятельно методы обучения, научила Илюшу читать (чрезвычайно быстро, едва взглянув, он уже считал весь текст), писать, считать, а главное – думать, и не имея речи, выражать свои мысли. Чтобы читатель понял, что она сделала практически невозможное, подвиг, скажем, что аутизм часто сопровождается гиперактивностью и невозможностью сконцентрироваться. То есть ты говоришь ребенку, а он на тебя не смотрит - бежит, кричит, плачет или смеется, падает. Он ест краски и клей, которые ты перед ним выставила, он разбрасывает карандаши, разливает, размазывает все, что перед ним. И еще он вообще не говорит... И ты даже если он –о чудо! – выслушал тебя, не можешь проверить понял он или нет...
Вот через все это прорвалась материнская любовь, и обучила “необучаемого”... Кстати, а за садик родители аутистов держатся потому, что один из симптомов болезни – нежелание быть среди людей, играть с детьми. Если изъять аутенка из человеческой среды, он одичает, деградирует. А вот если поместить к детям, то, напротив, его состояние улучшается. Он социализируется и все-таки многое перенимает, особенно если воспитатели тратят на него свое время и сердце. Кто-то спросит: а не опасен ли маленький аутист для детей? На сегодняшний день в мире нет ни одного факта, чтобы дети в детсаду пострадали от ребенка, больного аутизмом. Напротив, обычно здоровые дети дразнят и обижают аутистов...
Мы пропускаем большую часть книги, где Лариса Толчач описывает, как она прорывалась к разуму своего ребенка, какими чужими и своими методами. Это бесценное пособие для специалистов по аутизму и для других родителей больных детишек. Мы же хотим показать вам результат работы Ларисы. Что стал представлять из себя ребенок, которого взрослые - педагоги, медики, и просто окружающие, считали «психом», «дебилом», «имбецилом», и не стесняясь, при нем же, так и говорили.
Илюша отвечает маме с помощью таблицы с буквами, как мы уже сказали выше. О себе он, как многие аутисты, нередко отвечает в третьем лице. Главная мечта детства мальчика - заговорить, и еще - учиться в школе. Его туда долго не принимали...
Мы даем отрывки из книги Ларисы.
Нашла статью на Комсомолке.
Показалось, что многим будет полезно прочесть рассказ о внутреннем мире ребенка (и вообще человека) с аутизмом.
А родители могут найти эту книгу в интернете, и, возможно, найдут там ответы на какие-то вопросы.
Часть 1 http://www.msk.kp.ru/daily/26419/3293200/
Часть 2 http://www.kp.ru/daily/26420.5/3293817/
Часть 3 http://www.kp.ru/daily/26422/3295798/
****
Эти слова произнес маленький ребенок, аутист из Кемерово, который с детского сада мечтал быть таким, как все. Его мать Лариса Толкач годами записывала все, что говорит и чувствует ее сын, и теперь мы можем увидеть мир глазами аутичного человека
На Западе эта книга стала бы бестселлером. В Сибири у автора даже нет денег, чтобы ее издать. Книга ходит в интернете в формате PDF. Она потрясает. И ее пересылают и пересылают другим...
Читатель прикасается к миру «особых» детей. Он будто входит в тело больного аутизмом ребенка и смотрит оттуда на наш, здоровый мир.
Что ему, маленькому аутисту, видится? На что надеется ребенок, которого все вокруг обзывают «психом», «придурком», «дебилом»? Ребенок, которого не хотят принимать в школу? А как живет его мать? Что позволяет ей вынести все это?
Лариса Толкач с детьми друзей и сыном Ильей (слева в синей майке). Фото из личного архива.
Книга представляет собой дневник кемеровчанки Ларисы Толкач. Ее аутичному сыну Илье сейчас 19 лет. Оба они - мать и сын - проделали уникальную научную и общественную работу, сами того не заметив. Обычно аутичные дети не могут разговаривать, неясно даже понимают ли они в полной мере происходящее вокруг. А что значат их раскачивания, неожиданный крик, почему они зажимают уши руками, бьются головой? Лариса придумала метод, по которому ее неговорящий сын общается с ней. Мальчик берет ее руку, как указку, и показывает ею на буквы на таблице, а она быстро читает. (Очень многие дети-аутисты используют руки родителей, когда им что-то надо взять, это один из симптомов болезни).
Мать очень хотела услышать своего сына. И она услышала. А вместе с ней и мы.
«Комсомолка» представляет вам выдержки из книги «Я спорю с будущим». Курсивом выделены пояснения редакции.
***
«Илье диагноз «аутизм» был поставлен в три года...Что-то неладное я замечала с рождения и делилась с врачами. Этот постоянный взгляд мимо, отсутствие реакции на обращение. Увлечь его какой-то игрой было невозможно. Нельзя было сказать, что ребёнок ни на что не реагировал. Он очень любил, когда его тормошили, смеялся в ответ. Когда Илья стал ходить, а случилось это в девять месяцев, то часто кружился на одном месте, закрыв глаза или вытянув вперёд руки. Участковый невропатолог сказала: «Это он так играет». Меня беспокоила и задержка в речевом развитии. Но в ответ я слышала: «Мальчики всегда начинают говорить позже». Внешне ребёнок производил благоприятное впечатление. Врач-сурдолог так и сказала: «Посмотрите, какие у него глазки умненькие! Умственно отсталых видно сразу по взгляду. Никого не слушайте».
Знакомая посоветовала обратиться к опытному невропатологу, пригласить его домой. Доктор пришёл, долго наблюдал за Ильёй, за штабелями кубиков (аутистам свойственно выкладывать предметы в ряд - Ред.), а потом спросил: «Он всегда так играет?». Услышав ответ, врач, немного помолчав, сказал: «Я мог бы вам сказать, что нужно надеяться на лучшее. Но я этого не буду делать. Похоже, у вашего сына синдром Каннера (вид аутизма. - Ред.). Он, в лучшем случае, окончит коррекционную школу. Я советую вам оформлять инвалидность».
Наш папа изменился в лице. Когда доктор ушёл, я увидела, что он заплакал».
+++
«Илью положили на обследование в областную больницу на дневной стационар. В соседней палате находился мальчик, который всё время сидел на кровати и раскачивался из стороны в сторону. Мама кормила его из ложечки. Было ребёнку лет пять. И диагноз ему поставили такой же, аутизм. Только через год я узнала, что аутичных детей условно делят на четыре группы, и поведение у них отличается. Видимо, мальчик относился к первой, самой тяжёлой группе аутизма, а Илюша ко второй по тяжести.
Мы оформили инвалидность. Как же трудно мне было это принять! Каждый раз, когда я доставала из кармана пенсионное удостоверение, у меня на глаза наворачивались слёзы. Мне казалось, что все окружающие смотрят на меня и на моего ребёнка».
Далее мама описывает злоключения с детсадами, которые приходится переживать практически ВСЕМ родителям детей с отклонениями. Ребенок раздражает воспитателей, он не спит в сончас или просто в тягость, ведь к нему нужен особый подход... Cпециалистов по работе с такими детьми в садах мало. А даже если они есть, то знания, полученные ими еще в институте, устарели. Мама описывает какими дикими методами в садике пытались бороться с заболеванием Ильи. Например, чтобы спал, туго спеленывали трехлетнего мальчишку и оставляли, пока он не накричится и не уснет. Позже мальчик рассказал матери, что ежедневно с ужасом ждал этой пытки.
Мы стали замечать, что когда ведём Илью домой, он качается из стороны в сторону, спотыкается, как пьяный. Оказалось, что без нашего ведома врач стала давать ребёнку мезапам. Врач призналась, что давала лекарство в надежде усыпить ребёнка, причём в большой дозе, так как эффекта не было. Я пришла в ужас и заявила, что она не имеет права это делать без моего согласия.
Садик закрыли на ремонт на два месяца, а нам продлили испытательный срок. Когда ремонт закончился, нас вытерпели ещё месяц, а потом выгнали. На комиссии воспитательница зачитывала нашу характеристику: «Ребёнок добрый, ласковый». А следом характеристика от врача: «Ребёнок агрессивный. Мама отказывается от лечения». Мне предложили сдать Илью в детдом. Как же я плакала! Потом такие же предложения поступали от наших врачей неоднократно. А профессор-генетик заявил: «Стоит ли тратить на него свою жизнь?». После беседы с этим врачом я сидела в кресле и обливалась слезами. Илюша подошёл ко мне, залез на колени и стал меня целовать. Мне показалось, что ребёнок всё понял и стал утешать.
Мы перевелись в детсад, где была группа детей с ДЦП. На этот раз нам повезло. Илюшу сразу же взяли на весь день. Никого не волновало, спит он в сончас или нет. Если ребёнок не мог уснуть, он просто играл в соседней комнате. Но в такой спокойной обстановке Илья постепенно привык к режиму и стал его соблюдать. В группе работали два воспитателя: Галина Ивановна и Галина Семёновна. Никогда от них не было слышно жалоб на низкую зарплату, на трудности в работе. Когда мы забирали ребёнка, воспитатели выходили, рассказывали, как прошёл день, давали рекомендации по воспитанию и обучению».
Все происходило в 1999 году. Компьютеров в домах почти ни у кого не было. Лариса сидела в библиотеках и там по крупицам выискивала информацию об аутизме, который и тогда был заболеванием таинственным, и сейчас им остается. Практических советов в книгах не было. Денег на занятия с дефектологами и логопедами - тоже. Оставить больного ребенка на чужую няню, а самой пойти работать - об этом и речи не могло быть. Илья истерил, стоило маме выйти за порог. И мама превратилась в дефектолога-логопеда-и Бог знает еще каких специалистов в одном флаконе. Она сама всему учила ребенка, про которого говорили “необучаем”. И воспитатели в детсаду замечали положительные сдвиги. Однако из этого, хорошего сада, Илье пришлось уйти, так как там оставили только детей с ДЦП, Илюша попал в другой садик, где ни дефектолог, ни логопед НЕ ХОТЕЛИ с ним заниматься...
«На Илье все дружно поставили крест. Его часто не брали на прогулку вместе с детьми, не водили на групповые музыкальные и спортивные занятия. Я стала выражать недовольство, а директор детсада заявила, что их учреждение не обязано заниматься аутистами, так как предназначено для детей с ЗПРР (задержкой психоречевого развития)».
К страданиям семьи с больным ребенком добавился страх: несколько раз мальчика пытались исключить из садика через медико-педагогическую комиссию. Измученная мать пишет, обращаясь к сестрам по несчастью, мамам таких же больных детей…
«Я хочу предупредить родителей, чтобы они шли на комиссию подготовленными. С собой нужно брать рисунки ребёнка, поделки. Вы должны быть морально готовы к тому, что можете встретиться с несправедливым отношением. Ведь люди из системы образования стремятся облегчить свою жизнь. А как выжить неугодного? Выход один - объявить его необучаемым, неуправляемым. С аутичным ребёнком расправиться очень легко. В незнакомом месте он может повести себя неадекватно, отказаться отвечать на вопросы. И задача родителей - постепенно приучать ребёнка отвечать на типичные вопросы, которые задают при тестировании интеллекта. На некоторые из них трудно ответить даже взрослому, не говоря уже о шестилетнем ребёнке... Оказывается, если вас попросят нарисовать человека, то нужно это сделать очень тщательно: изобразить глаза, нос, уши, пальцы, детали одежды. Это будет показателем вашего высокого интеллекта. А если вы нарисуете »палка, палка, огуречик - вот и вышел человечек», то вы отстаёте в развитии. К слову сказать, я бы нарисовала именно так».
Мы не будем рассказывать обо всех злоключениях матери маленького аутиста. Коротко лишь скажем, что Лариса в одиночку, разрабатывая самостоятельно методы обучения, научила Илюшу читать (чрезвычайно быстро, едва взглянув, он уже считал весь текст), писать, считать, а главное – думать, и не имея речи, выражать свои мысли. Чтобы читатель понял, что она сделала практически невозможное, подвиг, скажем, что аутизм часто сопровождается гиперактивностью и невозможностью сконцентрироваться. То есть ты говоришь ребенку, а он на тебя не смотрит - бежит, кричит, плачет или смеется, падает. Он ест краски и клей, которые ты перед ним выставила, он разбрасывает карандаши, разливает, размазывает все, что перед ним. И еще он вообще не говорит... И ты даже если он –о чудо! – выслушал тебя, не можешь проверить понял он или нет...
Вот через все это прорвалась материнская любовь, и обучила “необучаемого”... Кстати, а за садик родители аутистов держатся потому, что один из симптомов болезни – нежелание быть среди людей, играть с детьми. Если изъять аутенка из человеческой среды, он одичает, деградирует. А вот если поместить к детям, то, напротив, его состояние улучшается. Он социализируется и все-таки многое перенимает, особенно если воспитатели тратят на него свое время и сердце. Кто-то спросит: а не опасен ли маленький аутист для детей? На сегодняшний день в мире нет ни одного факта, чтобы дети в детсаду пострадали от ребенка, больного аутизмом. Напротив, обычно здоровые дети дразнят и обижают аутистов...
Мы пропускаем большую часть книги, где Лариса Толчач описывает, как она прорывалась к разуму своего ребенка, какими чужими и своими методами. Это бесценное пособие для специалистов по аутизму и для других родителей больных детишек. Мы же хотим показать вам результат работы Ларисы. Что стал представлять из себя ребенок, которого взрослые - педагоги, медики, и просто окружающие, считали «психом», «дебилом», «имбецилом», и не стесняясь, при нем же, так и говорили.
Илюша отвечает маме с помощью таблицы с буквами, как мы уже сказали выше. О себе он, как многие аутисты, нередко отвечает в третьем лице. Главная мечта детства мальчика - заговорить, и еще - учиться в школе. Его туда долго не принимали...
Мы даем отрывки из книги Ларисы.