Истории, которые заставляют нас задуматься...

Существует ли зло?

Современная притча

Профессор в университете задал своим студентам такой вопрос.

— Всё, что существует, создано Богом?

Один студент смело ответил:

— Да, создано Богом.

— Бог создал всё? — спросил профессор.

— Да, сэр, — ответил студент.

Профессор спросил:

— Если Бог создал всё, значит, Бог создал зло, раз оно существует. И согласно тому принципу, что наши дела определяют нас самих, значит, Бог есть зло.

Студент притих, услышав такой ответ. Профессор был очень доволен собой. Он похвалился студентам, что он ещё раз доказал, что Бог — это миф.

Ещё один студент поднял руку и сказал:

— Могу я задать вам вопрос, профессор?

— Конечно, — ответил профессор.

Студент поднялся и спросил:

— Профессор, холод существует?

— Что за вопрос? Конечно, существует. Тебе никогда не было холодно?

Студенты засмеялись над вопросом молодого человека. Молодой человек ответил:

— На самом деле, сэр, холода не существует. В соответствии с законами физики, то, что мы считаем холодом, в действительности является отсутствием тепла. Человек или предмет можно изучить на предмет того, имеет ли он или передаёт энергию. Абсолютный ноль (–460 градусов по Фаренгейту) есть полное отсутствие тепла. Вся материя становится инертной и неспособной реагировать при этой температуре. Холода не существует. Мы создали это слово для описания того, что мы чувствуем при отсутствии тепла.
Студент продолжил:

— Профессор, темнота существует?

— Конечно, существует.

— Вы опять неправы, сэр. Темноты также не существует. Темнота в действительности есть отсутствие света. Мы можем изучить свет, но не темноту. Мы можем использовать призму Ньютона, чтобы разложить белый свет на множество цветов и изучить различные длины волн каждого цвета. Вы не можете измерить темноту. Простой луч света может ворваться в мир темноты и осветить его. Как вы можете узнать, насколько тёмным является какое-либо пространство? Вы измеряете, какое количество света представлено. Не так ли? Темнота — это понятие, которое человек использует, чтобы описать, что происходит при отсутствии света.
В конце концов, молодой человек спросил профессора:

— Сэр, зло существует?

На этот раз неуверенно, профессор ответил:

— Конечно, как я уже сказал. Мы видим его каждый день. Жестокость между людьми, множество преступлений и насилия по всему миру. Эти примеры являются ничем иным, как проявлением зла.

На это студент ответил:
— Зла не существует, сэр, или, по крайней мере, его не существует для него самого. Зло — это просто отсутствие Бога. Оно похоже на темноту и холод — слово, созданное человеком, чтобы описать отсутствие Бога. Бог не создавал зла. Зло — это не вера или любовь, которые существуют как свет и тепло. Зло — это результат отсутствия в сердце человека Божественной любви. Это вроде холода, который наступает, когда нет тепла, или вроде темноты, которая наступает, когда нет света.

Профессор сел.

Бизнесмен и рыбак

Современная притча

Как-то раз один бизнесмен стоял на пирсе в маленькой деревушке и наблюдал за рыбаком, сидящим в утлой лодочке, как тот поймал огромного тунца. Бизнесмен поздравил рыбака с удачей, и спросил, сколько времени требуется, чтобы поймать такую рыбу.

— Пару часов, не больше, — ответил рыбак.

— Почему же ты не остался в море дольше и не поймал ещё несколько таких рыбок? — удивился бизнесмен.

— Одной рыбы достаточно, чтобы моя семья прожила завтрашний день, — ответил тот.

— Но что же ты делаешь весь оставшийся день? — не унимался бизнесмен.

— Я сплю до обеда, затем иду на пару часов порыбачить, затем играю со своими детьми, после мы с моей женой устраиваем себе сиесту, затем я иду в деревеньку прогуляться, пью вечером вино и играю со своими друзьями на гитаре. Вы видите — я наслаждаюсь жизнью, — объяснил рыбак.

— Я — выпускник Гарварда, — сказал бизнесмен, — я помогу тебе, ты всё делаешь не так. Ты должен весь день рыбачить, и потом купить себе большую лодку.
— И что потом? — спросил рыбак.

— Потом ты будешь ловить ещё больше рыбы, и сможешь купить себе несколько лодок, даже кораблей, и в один прекрасный день у тебя будет целая флотилия.

— А потом?

— Потом, вместо того, чтобы продавать рыбу посреднику, ты будешь привозить рыбу прямо на фабрику, и увеличив прибыль, ты откроешь собственную фабрику.

— А потом?

— Потом ты оставишь эту богом забытую деревушку и переедешь в большой город, и, быть может, однажды ты сможешь открыть огромный офис и быть там директором.

— И сколько всё это займёт времени?

— Лет 15–20.

— И что же потом?

— А потом, — рассмеялся бизнесмен, — потом наступит самое приятное. Ты сможешь продать свою фирму за несколько миллионов и стать очень богатым.

— А потом?

— Потом ты сможешь перестать работать, ты переедешь в маленькую деревушку на побережье, будешь спать до обеда, немного рыбачить, играть с детьми, устраивать сиесту с женой, прогуливаться по деревне, пить вино по вечерам и играть со своими друзьями на гитаре…

Интервью с Богом

Однажды мне приснилось, что я беру интервью у Бога.

"Так ты хочешь взять у меня интервью?.." Бог спросил меня…

"Если у тебя есть время". Сказал я…,


Бог улыбнулся.


"Мое время это вечность".

"Какие вопросы ты хотел мне задать?"

"Что больше всего удивляет тебя в человеке?"


И Бог ответил…


"Им наскучивает детство, Они спешат повзрослеть,

А потом мечтают стать детьми опять."

"Они теряют здоровье зарабатывая деньги…

А потом теряют деньги, восстанавливая здоровье."

"Они так много думают о будущем, что забывают настоящее

настолько, что не живут ни в настоящем, ни в будущем."

"Они живут так, как будто никогда не умрут, а умирают, как будто никогда и не жили."


Его рука взяла мою, и мы помолчали некоторое время.… И тогда я спросил…


"Как родитель, какие уроки жизни ты бы хотел, чтобы твои дети выучили?"

"Пусть знают, что невозможно заставить кого-то любить их.

Все, что они могут сделать, это позволить себе быть любимыми".

"Пусть знают, что это нехорошо сравнивать себя с другими".

"Пусть учатся прощать, практикуя прощение."

"Пусть помнят, что ранить любимого человека занимает всего лишь несколько секунд, но залечить эти раны может занять долгие годы."

"Пусть поймут, что Богат не тот, у кого больше, но тот, кто нуждается в меньшем".

"Пусть знают, что есть люди, которые их очень любят, просто они еще не научились выражать свои чувства".

"Пусть осознают, что два человека могут смотреть на одно и тоже… а видеть это по-разному…"

"Пусть знают, что простить друг друга недостаточно, надо так же простить самих себя."

Благодарю за твое время - сказал я робко.… Есть еще что-то, что ты хотел бы передать своим детям?"


Бог улыбнулся и сказал, "Пусть знают, что я здесь для них… всегда

Очень сильная история...буду по кусочкам вставлять..

Осторожно, двери закрываются. Следующая станция - «Парк культуры».
Я быстро вошла в вагон и с удовольствием плюхнулась на свободное место. Привычным взглядом окинула пассажиров, сидящих напротив меня. Вдруг сердце знакомо вздрогнуло, и я невольно подалась вперед. Девушка в легком весеннем, оливкового цвета, пальто. Овальное красивое лицо, кожа изысканно светлая, до бледности. Прямой нос, большие лучистые глаза-каштаны, строгие губы. Все черты тонкие, изнеженные. Маленькая родинка у правого глаза. Волосы до плеч – темные, пышные, вьющиеся. Что-то греческое, неуловимо строгое, древнее.
Неужели Евангелина? Евангелина Катранис?
- Ева, - отчетливо произнесла я, и напряжение в глазах девушки, тоже всматривающейся в меня, сменилось блеском радости.
- Ирочка!
Мы вскочили со своих мест и обнялись.
- Я тебя сразу узнала, Ева. Ты ничуть не изменилась! – воскликнула я.
Мягкий голос объявил название станции. Ева встрепенулась.
- Торопишься? Я с тобой выйду: поговорим, - предложила я.
Мы с Евой сели тут же, в метро, на скамье. Я крепко сжимала ее тонкие руки в своих, и мы смотрели друг на друга с восторгом и счастьем.
- Ты в Москве теперь живешь или нет? – начала я, желая как можно скорее узнать о жизни своей бывшей одноклассницы.
- Да, в Москве.
- Давно приехала?
- Четыре года назад.
- Четыре года! И я ничего не знала, Ева! – почти ужаснулась я.
- Но ведь ты переехала. У меня не было твоего нового адреса, - с тихой улыбкой говорила Ева.
- Ну да. Просто как-то удивительно. Сколько бы еще так жили рядом и ничего не знали друг о друге? – я сжала Евины пальцы и неожиданно почувствовала, что мне в кожу врезается обручальное кольцо подруги.
- Ты замужем? – радостно удивилась я.
- Да.
- Поздравляю! Что творится! Тебе сейчас двадцать два, а мужу?
- Двадцать шесть.
- Как его зовут? Кем работает? Ну, говори же, Ева! – я почти дрожала от нетерпения.
- Дима. Он предприниматель. Сетевой маркетинг и все из той же сферы. У меня есть дочь Леночка.
- Поздравляю! Ева, милая, ну, ты оперативно работаешь! – рассмеялась я. – Сколько дочке?
- Три года.
- А во сколько ж ты замуж вышла?
- В 18. Я Диму давно знала. Когда мы с мамой вернулись из Греции, мне как раз исполнилось 18. Дима почти заставил меня выйти за него. Не хотел ждать.
- Ясно. Ева, ты учишься где-нибудь?
- Пока закончила первый курс филфака МГУ. Потом ушла в декретный отпуск.
- Ну, ты даешь! – восхищенно прошептала я.
Ева посмотрела на часы.
- Ирочка, голубка, мне надо ехать. В поликлинику за справкой. Врач ждать не будет.
- Конечно, конечно! – мы встали.
- А где ты учишься, Ира?
- В медицинском. Первый Мед. Безумно нравится.
- Молодец. Запиши мой адрес и телефон. Придешь в гости.
Мы с Евой наскоро попрощались, расцеловались.
- До встречи, Ирочка.
- Подожди, - я схватила ее за рукав. – Какая теперь у тебя фамилия?
- Лазовская.
Я шла по Ленинскому проспекту в 1-ю градскую больницу на практику и думала о Еве. Она училась в моем классе несколько лет. Русская по матери и гречанка по отцу. Это он назвал дочку красивым и нежным именем Евангелия (по-гречески), Евангелина (по-русски). А мы звали ее просто – Ева, по-дружески.
Ева до пяти лет жила в Салониках. Затем, после трагической гибели отца, вернулась с матерью в Россию, поступила в первый класс. Она сразу зарекомендовала себя как тихая отличница, рассудительная и умная не по возрасту.
Из-за высокого роста и серьезного, не детского, отношения ко всему, она считалась у нас самой взрослой, старшей, непререкаемым авторитетом, хотя была ровесницей многих девчонок.

То ли оттого что Ева была верующей, то ли просто от природы, от особенности характера, у нее была потребность все время помогать кому-нибудь, утешать, выслушивать чужие проблемы; в общем – быть нужной, быть необходимой другим. Странно, но почему-то у нее это превосходно получалось. Уже в старших классах некоторые мои педагоги и старшеклассницы дожидались Еву на переменах либо после уроков и о чем-то разговаривали с ней, внимательно вглядываясь в ее лицо. Ребята из нашего класса уважали Еву и никогда не позволяли себе разговаривать с ней небрежно, свысока, привалившись к подоконнику или засунув руки в карманы джинсов. А Ева стояла прямая, с расправленными плечами, и что-то спокойно, с достоинством отвечала собеседнику, глядя в его глаза и чуть наклонив голову. Евина «нужность» была неоспоримой. Наш классный руководитель, учитель истории, как-то назвал ее талант «нейролингвистическим программированием». Ева долго смеялась после его слов, что случалось с ней редко, – она и представления не имела, что это такое. Мы прислушивались к советам Евы и порой как-то бессознательно перекладывали различные обязанности и ответственность за «внутриклассные» решения на нее; на всех школьных собраниях, огоньках, праздниках, во всех походах Ева была незаменимой.
Когда умерла моя любимая бабушка, воспитывавшая меня с детства, мне казалось, что я не смогу прожить без нее и дня. Она умерла неожиданно – от инсульта, и я никак не могла поверить, что ее больше нет. Ева не сказала мне ни одного слова утешения. Просто обнимала и выслушивала мои сбивчивые истеричные рассказы, терпеливо снося мои рыдания и жалобы.
Она присутствовала со мной на похоронах и здесь также молчала, позволяя мне отплакаться. Затем настал момент, когда у меня не осталось больше слез. Ева это почувствовала, и как-то ненавязчиво и просто мы оказались с ней в церкви.
«Перекрестись. Повторяй за мной: «Упокой, Господи, душу рабы Твоей Татьяны…», - шепотом учила Ева. – Поставь свечку… Еще перекрестись…». Я все делала, как она говорила. Мне было очень приятно слушаться Еву.
…В ту пору мы учились в восьмом классе. А через год она уехала с матерью в Грецию – их пригласили бабушка и дедушка Евы.
Сначала Ева писала моей однокласснице, письма приносились в класс и читались всеми, затем постепенно связь прервалась. Впереди были выпускные экзамены, неизведанный запах свободы и, что поделаешь?.. Ева далеко-далеко в солнечной чужой стране. А теперь! Я шла и чувствовала, что душу прошивают золотые нити огромной радости. Сколько всего произошло! Ева живет в Москве! Ева замужем! У Евы ребенок! Вот счастливица! И завтра я пойду к ней в гости! Завтра!
Ева с милой, радушной улыбкой открыла мне дверь. Она была в тёмно-зелёном домашнем платье, облегавшем ее стройную тонкую фигурку. И словно угадывалось в этой фигуре, прямой осанке и строгом профиле что-то античное, греческое. Воинственная Афина-Паллада. Афродита. Двухкомнатная квартира Евы была уютной и просторной. Все как-то мило, просто и удивительно радостно из-за большого количества светлых пейзажей на стенах. Засушенные изящные цветочки в вазочках, домашние растения, высокая раскидистая пальма в кадке – было такое ощущение, словно я попала в цветущий сад. В углу, на полке, стояли иконы под навесом плюща.
Я протянула Еве свой подарок – тортницу и три розы – и спросила, где дочка (для девочки я принесла мягкую игрушку).
- Лена спит, - Ева указала рукой на закрытую дверь другой комнаты. – Это у нас детская.

- У вас так здорово! Словно райский сад, - улыбнулась я. – Ева, а где твой Адам?
- На работе, - подруга скрестила руки на груди. – Бедный, он работает с утра до ночи. Ну, идем пить чай.
Мы долго пили на кухне чай с изумительно вкусным тортом, который испекла Ева, и говорили, говорили… Я была совершенно очарована её фотографиями. Греция, море, древние монастыри, гора Афон, сфотографированная с вертолета… Свадьба Евы. Безмятежная сказочная невеста: редкий контраст смугловатой матовой кожи и тёмных пышных волос с белоснежным, свадебным… Лучистое, счастливое лицо и необыкновенно красивое платье, похожее на невесомое облако, - из белого сверкающего газа и кружева (оно шилось в Греции на заказ). Смех, свет, веселье во всём облике. Муж Евы – высокий симпатичный брюнет со строгим взглядом карих глаз. Вот молодожены гостят в Салониках. Вот Ева с коляской…
Мы много говорили о свадьбе. Я восхищалась фотографиями и как-то почти бессознательно, по старой памяти, начала жаловаться подруге на свою несчастную жизнь. Я подробно рассказала о своем бывшем любимом, о несостоявшейся свадьбе.
- И ты, Ирочка, как 15-летняя девочка, решила, что на этом твоя жизнь закончилась? И больше не будет ни одного радостного дня? – смеясь, спросила Ева.
- Нет, разумеется, нет. Но это было так неприятно, Ева, - вздохнула я. – Когда действительность идёт вразрез с твоими мечтами, это очень обидно. Так хочется быть счастливой!
Моя подруга вдруг стала серьезной и, положив руки на колени, сказала:
- Ирочка, знаешь, как-то жена поэта, кажется, Осипа Мандельштама, стала доказывать ему, что она очень несчастлива. И муж спросил ее: «А кто тебе сказал, что ты должна быть счастлива?» Вот и я хочу спросить тебя: милая Ира, с чего ты взяла, что ты должна быть счастливой?
Я удивленно посмотрела на подругу. Такого вопроса я никак не ожидала. Перебравшись вслед за Евой в сферу литературы, я ответила первое, что пришло мне в голову:
- Ну, все люди должны быть в идеале счастливыми. Вот какой-то классик, например, писал, что человек создан для счастья, как птица для полета.
- Ну-у, классик! – рассмеялась Ева. – А Достоевский, тоже, кстати, классик, писал, что человек рождается для того, чтобы как следует пострадать на земле. Вопрос в том, к словам какого классика примерять свою жизнь, свои мечты.
- Ева, перестань. Давай сворачивать полемику. Спустись ниже. Согласись, что любой человек стремится к счастью. Любой. Ты и я – мы стремимся создать семью, завести детей. Хотим любить и быть любимыми. И у тебя все получилось, Ева. И nы с высоты своего счастья смотришь на других людей и проповедуешь почему-то страдание, - с легким раздражением произнесла я.

- Я счастлива… - неожиданно проговорила Ева, и на губах ее возникла странная грустная улыбка. – Я счастлива, - повторила она как-то безнадежно. И вдруг встрепенулась:
- А все-таки, Ирочка, давай чуть-чуть порассуждаем. Да, любой человек стремится к счастью, но зачастую он ищет его там, где не надо. Можно купить машину, квартиру, норковую шубу – и счастья не будет. Это извечная истина. И вообще понятие «счастье» лежит совсе-е-ем в другой плоскости. И изредка пересекается с материальными благами. Изредка и всего лишь на мгновение.

- Да ну что ты говоришь, Ева! Это частное мнение. Каждый человек сам определяет, что для него является счастьем! – воскликнула я.
- Да, но как глубоко несчастен тот человек, для которого счастьем является покупка новой машины или шубы… - грустно заметила Ева.
- Ну, это твое мнение! Я, например, безумно счастлива, что купила себе наконец-то тот мобильник, который давно хотела, и давай не будем больше спорить, - попросила я.
Мы посидели немного молча, и я с любопытством спросила:
- А что для тебя является счастьем? Наверное, твоя семья?
- Нет, - сразу же, с готовностью ответила Ева. – Мое счастье – это жить в ладу со своей совестью. Совесть – такой судья, от которого никуда не денешься. Можно, конечно, долгое время запихивать ее в самый дальний угол души, но совесть обязательно когда-нибудь встанет во весь рост и потребует за все ответа, - с болью в голосе закончила Ева и замолкла.
«Как пафосно. Нет, Ева как всегда в своем репертуаре: само совершенство, идеал, - подумала я и внезапно поняла, что «идеальный образ» подруги начинает меня сильно раздражать. – Такого не бывает. Начиталась в свое время книг о разумном, добром, вечном; о высоких материях. Но мужа, однако, отхватила какого! В тихом омуте…».
- Ладно, проехали. Лучше расскажи о свадебном путешествии, ты обещала.
Моя подруга неожиданно встала со стула и прислушалась.
- Леночка проснулась. Извини, я сейчас.
Ева быстро ушла в комнату. Я услышала доносящийся из детской жалобный писк, хныканье и затем голос Евы, успокаивающей дочь. Я думала, что подруга выйдет ко мне с девочкой на руках, и достала игрушку из пакета. Ева, войдя в кухню одна, быстро взяла из шкафа молочную смесь и включила плиту.
- Сейчас покормлю ее, - улыбнулась она, помешивая ложкой яблочное пюре и добавляя туда творог.
- Ева, ну что же ты не показываешь мне свое сокровище? – удивилась я.
- Ты не думай, я ее не прячу, - вдруг печально ответила Ева и вытерла руки о фартук. – Просто Лена тяжело больна. Очень тяжело. Пойдем.
Сколько горя, боли и безысходности было в глазах и словах Евы!
- Чем она больна? – тихо спросила я.
- Ты учишься в медицинском. Может, этот термин тебе уже известен, Ир. У Леночки органическое поражение головного мозга.

Я застыла в дверях детской. Этот термин был мне очень хорошо известен. Более чем хорошо. Наш врач-невропатолог, преподаватель анатомии и патологии, со свойственным многим медикам цинизмом называл таких детей «вяло рефлексирующими кусками мяса». Не знаю, быть может, в какой-то степени он и был прав. Это дети, которые самостоятельно могут лишь дышать, глотать и выделять… И все. Я с ужасом посмотрела на Еву, а потом перевела взгляд на розовую кроватку… Там лежала девочка (на вид она казалась крупным годовалым ребенком) – в ярких ползунках, коротко подстриженная, светленькая, с невидящим затуманенным взглядом… Около нее висели погремушки, цветастые мягкие игрушки. В изголовье стояла маленькая икона.
- Лена, Леночка, ты посмотри, кто к нам пришел! – заворковала ласково Ева, беря дочь на руки. Голова Лены безжизненно свесилась с плеча Евы.
Девочка в три года не могла самостоятельно держать голову. И никогда не сможет.
- Здравствуй, Ленуля, - чужим голосом проговорила я и поставила рядом с ее кроваткой свой подарок.
Лена жалобно и как-то нудно пищала, тыкалась носом в плечо матери, ничего не видя и никого не слыша.
- Ну, пойдем кушать. Совсем заморили мою ягодку голодом. Леночка будет кушать! – ворковала Ева.
Я с плохо скрываемым ужасом смотрела, как ребенок ест. Ева положила дочь к себе на колени, обхватила ее одной рукой за шею и пальцами раскрывала рот девочки. Лена дергалась, давилась, с трудом, утробно, мучительно глотала и напоминала мне… не до конца ожившую куклу. Слюнявчик, лежащий на руке Евы, был заляпан; пюре стекало по подбородку ребенка. Внезапно Лена сильно покраснела и натужно, громко и хрипло закашляла. Я машинально вскочила со стула, наклонилась к девочке.
- Ничего, ничего… Это бывает, – быстро остановила меня Ева. – Сейчас она откашляется. Я приучаю Лену к жидкой пище, это для нее тяжеловато; легче, когда кусочками… Подай, пожалуйста, вон то полотенце с утятами. - После еды Ева умыла дочку и, качая ее на руках, села напротив меня на стул.
- Вот такая у нас Леночка, - с печальной улыбкой проговорила Ева.
Я молчала, смотрела то на Еву, то на ее дочку и пыталась осознать все, принять ту мысль, что Ева будет мучиться с ней всю жизнь.
- Но, Ева… неужели… неужели врачи не могли определить болезнь ребенка, когда ты была беременна? – воскликнула я .
Ева довольно холодно на меня взглянула.
- Ну, и что я бы тогда сделала? Что? Пошла на аборт? Убила бы ее только за то, что она тяжело больна?
Ева отнесла дочку в кроватку.
- А Дима как… - вдруг начала я и осеклась, подумав, что зря начинаю этот разговор.
- Ты знаешь, Ирочка, во время беременности он просто носил меня на руках. Я так берегла себя. Никаких стрессов, переутомления, болезней… И вот наша девочка родилась такая. Дима предложил отдать ее в дом для детей-инвалидов, - спокойно рассказывала Ева. – Даже настаивал. Но я не согласилась. Я не могу отдать собственного ребенка куда-нибудь в такое место. Это моя дочка, и я буду растить ее. Это трудно, но это моя Лена.
Мне показалось, что в уютной квартире Евы все изменилось. Стало трудно дышать, цветы потеряли свою пестроту, пейзажи стали мрачными, темными. И все здесь так грустно, плохо. И все – каждая вещь здесь – несет тяжелый груз свинцового, неизбывного горя. А я называла Еву счастливицей! Но ведь она и ведет себя как вполне счастливый человек!

Ева смотрела на стену и тихо рассказывала:
- Я думаю, что у Димы кто-то есть. Может, я сама виновата… Но я ошиблась в нем, а Дима ошибся во мне. Самое тяжелое, Ира, - это, наверное, когда теряешь доверие к человеку, которого так любил, кому так верил. Дима был совсем другим! Ну, или мне так показалось. Я совсем не умею разбираться в людях, как выяснилось. Совсем. Я никогда не думала, что буду настолько любимой! Настолько, Ира! У нас Димой было такое единение всего внешнего мира и внутреннего, что мы могли общаться… невербально! Он словно прочитывал мои мысли, мои желания. Такое редко бывает, Ирочка, очень редко. Мы понимали друг друга по каким-то неуловимым признакам. Например, Дима неожиданно делал мне подарок, о котором я мечтала очень давно, причем он ничего не знал. Я к нему: «Ну, как же ты догадался?». А он улыбается: «Я знал, что тебе будет приятно». Откуда знал? Вот, Ира… А потом родилась Леночка… Как все изменилось! Она первый год много болела: почки, потом простуда, грипп, грипп и снова простуда. Мы из больниц практически не выходили. И видя, как Дима меняется, ну, приезжает к нам грустный, недовольный, раздраженный, я думала: «Ну, почему же так?». Потому что какая-то медсестра из роддома посоветовала ему: «Уговори жену оставить ребенка. На кой он вам нужен, проклянете все. Молодые, все впереди – еще себе родите здорового». Это он мне потом рассказал. Или потому что у его лучшего друга здоровый сын, ровесник Леночки, уже стихи читает… И вот, Ирочка, я поняла причину. Она была очевидна. Наша любовь, скорее даже влюбленность, не прошла проверки на прочность. У нас с Димой, как выяснилось, разные понятия о любви. Когда все хорошо, любовь тут как тут – цветет и благоухает, а когда все плохо… Дима, наверное, не понял, что настоящая любовь – это жертва. Для него любовь – это совсем другое, это наш медовый месяц в Греции. Никого тогда не существовало, кроме нас двоих в мире, – Ева задумалась и замолчала, опустив голову.
- Боже мой! – вырвалось у меня, и на глазах выступили слезы. – Ева, и как ты живешь? Сама мучаешься, и Лена мучается!
Ева отрицательно покачала головой.
- Единственный человек, который мучается в этом доме, - это Дима. Он стесняется Лены, ему стыдно, что у всех «нормальные» дети, а его дочь так больна. И он меня считает ненормальной после того, как я отказалась отдать Леночку в дом ребенка.
- Ева, но у тебя ведь могут быть еще дети! – воскликнула я.
- Ирочка, это очень больной вопрос,– горестно зашептала Ева. – Я всегда хотела, чтобы у меня было много детей. И Дима тоже не против второго ребенка, он против Лены. Понимаешь, против Лены. В общем, очень много проблем, все очень непросто, Ир. Да плюс еще у нас уже психологический барьер – а вдруг второй малыш тоже родится таким… нездоровым?
- Ева, ну тем более! Если есть вероятность рождения и второго ребенка с таким заболеванием… - я запнулась, проследив за реакцией подруги, – ну, можно сделать специальные анализы, и ты сможешь прервать беременность, если… - я резко осеклась, вспомнив, что Ева верующая и никогда не сделает аборта. Ева, очевидно, тоже поняла причину моей заминки.
- В какие страшные, жестокие рамки ставит человека вера! – с горечью произнесла я. – Того нельзя, там грех, тут грех, этого тоже нельзя! Это же мучение! Мучение всю жизнь!
- Вера здесь ни при чем, – спокойно отозвалась подруга. – Ты думаешь, если бы я была неверующей, я бы смогла отдать Лену в интернат? Вера просто помогает нести этот тяжелый крест, без нее я бы не выдержала. Лену я очень люблю – очень, как любая мать… Да, с ней тяжело, ей самой часто очень тяжело, но мы все стараемся терпеть и помогать друг другу.
- Это слишком тяжело, Ева. Слишком.

- До чего же мы все стремимся к максимальному комфорту! Так хочется всем жить под колпаком, как принц Гаутама, и искусственной стеной отгородиться от боли и страданий! Мир должен состоять из сплошного счастья – моря голливудских улыбок в 33 зуба. А тех, кто не вписывается в наше понятие счастья, можно убрать: они разрушают стройную гармонию. Абортируем больных детей, изолируем всех инвалидов, всех умирающих поместим в хосписы! – Ева говорила искренно, и руки ее чуть дрожали. – Ирочка, милая, вера здесь ни при чем. Человек свободен. И всегда сам решает: убивать ребенка, который помешает его счастью, или нет. Мать, что самое страшное, выступает в роли судьи. Она судит чужую, не принадлежащую ей жизнь, – Ева вздохнула. – Ира, я не мазохистка, и я бы все отдала, чтобы моя Леночка была здорова. Но Бог послал мне именно такого ребенка – и это моя дочка, и я люблю ее такой, какая она есть. Это крест, Ирочка. А от креста, как и от совести, никуда не денешься. Скинешь его на время, а потом он придавит тебя с новой силой.
В глубине души я была согласна с Евой. Я восхищалась ее силой духа. Для меня этот подвиг был бы слишком тяжелым, невыносимым.
Часы показывали семь вечера.
- Надо Леночку собирать на улицу. Я гуляю с ней через день, - мягко проговорила Ева. – Она такая слабая! Простужается очень часто.
Мы прошли в детскую. Лена не спала и затуманенным взором смотрела мимо нас.
В это время хлопнула входная дверь.
- Это Дима вернулся.
Мы вышли в коридор, и Ева нас познакомила.
- Очень приятно, - Дима искренне улыбнулся мне. Лицо его было чуть тревожным и усталым. Ева поспешила на кухню разогреть ужин. Я следила за ее тонкими руками, беззащитно выглядывавшими из-под рукавов платья. Она быстро, ловко выложила вилку, нож возле тарелки, салфетку, чашку… Эти руки совсем недавно держали детский пластмассовый поильник с бабочками, пытаясь напоить дочку.
…Ева позвала мужа.
- Ужин я разогрела. Обязательно выпей морса из смородины, сейчас авитаминоз у всех, - тихо сказала Ева.
- Такой заботливой жены нет ни у кого, - Дима весело кивнул мне на Еву.
- Не говорите, Дима! У нас в классе Ева была для всех сестрой, и матерью, и личным психологом! – поддержала я.
- Мы сейчас с Леной идем гулять, а ты кушай, - словно виновато произнесла Ева.
Дима рассеянно кивнул и отправился на кухню.
- Ева, включи, пожалуйста, мне третий канал.
В детской Ева долго собирала дочку на прогулку. Она пела вполголоса песни, читала стихи, делала «сороку», а глаза девочки отрешенно, безучастно смотрели в какой-то другой, известный только ей мир.
Наша Лена громко плачет,
Уронила в речку мячик.
Тихо, Леночка, не плачь:
Не утонет в речке мяч…
- с выражением читала Ева, целуя ребенка.
Я услышала, как Дима прибавил громкость телевизора, а потом крикнул:
- Ева, перестань! Ты же знаешь, что она ничего не понимает!
Ева замолчала, а потом зашептала дочке:
- Не обращай внимания, Леночка. Папа просто устал. Я тебя люблю, ягодка.

…На улицу Ева вышла первая – с Леной на руках. Дима понес коляску (лифт не работал), а я - сумку с книжками и игрушками для ребенка.
- Хорошо, что вы зашли в гости, Ира, - неожиданно сказал мне Евин муж и через силу улыбнулся. – А то знаете, никого… Раньше друзья, туда-сюда, а теперь… Боятся помешать, что ли? Ребенок больной. Кому захочется, конечно… - у Димы было расстроенное, угрюмое лицо, и я решила, что надо что-то ответить.
- Вы знаете, Дима, - забормотала я, – Леночка словно все-все понимает, только не говорит.
- Ага, - с усмешкой кивнул Дима. И добавил: - Как собака.
На втором этаже он с грохотом поставил коляску и с отчаянием посмотрел в окно на тонкую фигуру жены с дочерью на руках.
- Больше всего мне жалко Еву. Дура она. Дура. Я ее очень люблю. Я не могу видеть, как она мучается. А это мучение ухаживать за таким ребенком. Ну, Ира, подумайте сами – ну, пролежит Ленка таким макаром при хорошем уходе лет до 30. Дольше они не живут, мне врач сказал. Ну, сколько будет Еве? За 50! Вся жизнь, все лучшие годы выброшены на ветер! Ну, ладно бы надежда хоть была! Но… если мозгов нет? Ну, нет у Лены мозга, ну что теперь – рядом лечь и умереть?! Жизнь ведь продолжается! А Ева от нее отказывается. От жизни, в смысле. Мать Тереза, блин!
- Бывает, врачи ошибаются, – тихо, неуверенно возразила я. Дима ничего не ответил. Наверное, подумал, что я «туда же».
Я тоже молчала и не могла согласиться, что Ева очень мучается. Внешне она выглядела счастливой.
Мы прогуляли с Евой около часа.
- Бабушка с дедушкой зовут меня к себе, с Леночкой. Говорят, что у них есть знакомый хороший врач-невропатолог. Знаешь, как они называют Лену?
- Как?
- Факел. Елена переводится с греческого «факел», - улыбнулась Ева.
Они собрались домой. Мы тепло попрощались с Евой, я обещала заходить чаще. Я шла в весенних меланхоличных сумерках прямо по лужам и думала о Еве. Мне хотелось поклониться ей в ноги. Упасть перед ней на колени и не вставать…
Я часто виделась с Евой. Через полгода муж бросил ее – они развелись, и Ева уехала с дочерью в Салоники.
Вскоре после этого я встретила мать Евы, и она стала жаловаться на дочь:
- Это все ее упрямство. Димка ей говорил: отдай Лену в интернат. А Ева ни в какую. А то жили бы и жили… Бедная моя доченька! – неожиданно всхлипнула мать Евы. – Это она в отца. Такой же был…
Я молчала и думала, что любовь Евы к дочери никак нельзя назвать упрямством. Вообще, после встречи с Евой, я стала по-другому относиться к жизни. Переосмыслила все. Для меня действительно все было слишком упрощено в этом мире.
Мы с Евой переписываемся по e-mail’у. В одном из первых писем Ева подробно написала мне о разрыве с мужем: «Расставались мы с Димой очень тяжело, со скандалом. Он ребром поставил вопрос: «Или я, или Лена» - и долго уговаривал отдать ее в интернат. Говорил, что я смогу часто навещать Леночку, доплачивать сиделке, санитарке – благо, деньги есть… Уверял, что там ей будет лучше, что ей все равно. Ира, ты только подумай, будет лучше в интернате, где санитарки зимой открывают окна настежь, чтобы дети простудились и умерли – меньше хлопот, им же «все равно», этим детям. Дима много мне всего сказал неприятного. Что я – «греческая ортодоксальная фанатичка», одержимая идеей о вселенском благе, разрушающая свою собственную семью. Что все это – фальшь, никому не нужная жертва, что во всем виновата Лена и т.д. и т.п. Я долго плакала той ночью, сидя около Лениной кроватки и думала. Ира, я рассуждала вполне логично: Дима уже самостоятельный, самодостаточный мужчина. Да, я нужна ему, но все-таки он сможет прожить и без меня. А Леночка – больна, беспомощна и одинока. И никому не нужна, кроме меня. У нее есть только я, мама. И я решила, что останусь с дочкой. Зато, Ира, ты представить себе не можешь, как мне радостно, когда я вижу, что Лена узнает мой голос! Успокаивается, когда я начинаю разговаривать с ней! Я поняла, что мой тяжелый выбор, мое мучительное решение оправдано».

Сейчас Леночке уже шесть лет. Ева пишет мне, что, благодаря специальному массажу и уходу, дочка уже умеет держать голову, переворачивается со спинки на живот, сжимает пальцы в кулачки и самое главное – улыбается.
Еще Ева пишет, что ходит в греческий православный монастырь, что у нее появились хорошие друзья, что ей очень нравится в Салониках, но все-таки она скучает по России.
Я распечатала и благоговейно храню все Евины письма – святые, искренние письма настоящего счастливого человека

Далеко далеко в галактике (или проще говоря на небе), на расстоянии нескольких миллионов световых лет, жила одна маленькая Звездочка. Она не входила ни в одно из известных созвездий, у нее было свое предназначение: на нее (а так же на сотни других звезд) смотрели влюбленные на земле и мечтали о чем то хорошем.
Надо сказать, что звезды (особено те, на которые смотрят влюбленные люди), несмотря на отдаленность от земли в несколько миллионов световых лет, не только слышат о чем говорят влюбленные, но еще и могут слышать их мысли и чувства.
Мало кто знает, что несмотря на огромное колличество звезд на небе, у каждой влюбленной пары есть своя собственная звезда. И светит каждая звездочка лишь потому, что в ней отражаются влюбленные глаза смотрящих на ночное небо, людей. Сама по себе звезда не имеет света, мы лишь видим в их блеске, блеск любящих глаз людей, в унисон смотрящих ночью на небо. И имено поэтому, я думаю, что когда на земле больше не будет любви, на небе погаснет последняя звездочка. Ей просто нечего будет отражать...
У Звездочки, о которой я пишу, тоже была своя влюбленная пара. Он и Она. Звездочка светила ярко, радуясь, когда ночью, Он и Она, садились у окна и мечтательно смотрели на звездное небо.
Надо сказать, что это происходило довольно часто. Настолько часто, что Звездочка успела привыкнуть к тому, что перед сном, каждую ночь Он и Она смотрели на звезды. Звездочка была счастлива. Были счастливы и они, хоть ничего и не знали о той Звездочке. Они были счастливы, потому что любили друг дружку и потому, что их любовь зажигала звезды.
Однажды у окна, перед сном, посмотреть на звездное небо пришла только Она одна. Его рядом не было. Звездочка ждала и надеялась, что ей это показалось, вот сейчас Он подойдет, обнимет Ее за плечи, укроет пледом и сядет рядом, смотреть на звезды. Но Он не приходил. Звездочка увидела как Она плачет. И Звездочка поняла... Поняла, что люди как всегда не смогли сохранить то чувство, которое зажигает звезды, позволяет им светить и жить. Люди - подумала Звездочка - так легкомыслены. Они не понимают, что нельзя так относится к великому дару, которым наградила человечество сама Жизнь - великому дару любить и быть любимыми. Они не умеют беречь этот дар и теряют его из за пустяков.
Звездочка смотрела, как Она продолжала сидеть у окна и все не шла спать. Было ясно, что Он сегодня не придет, но Она все сидела и смотрела на звезды, сквозь слезную капельку (по другому люди не могут, им нужна влага на глазах, когда им грустно). Звездочка слышала, как сердце девушки на земле молило: "вернись, пожалуйста, приди".
И звездочка приняла решение....

Звездочка приняла решение, ведь она знала, что когда падают звезды - люди загадывают желания (и эти желания иногда сбываются).

Людям, чтобы вновь обрести счастье, зачастую необходимы внешние факторы, ну хотя бы падающая звезда. И Звездочка сорвалась.
Она стремительно полетела вниз в тот самый момент, как девушка на земле взглянула на нее в последний раз, встав и собираясь пойти спать. Звездочка кинулась вниз, оставляя за собой след, которому суждено было погаснуть на всегда через несколько секунд. И падая, звезда успела лишь подумать: "Только бы Она успела загадать желание, только бы успела".

Взгляд девушки увидел падающую звезду... Девушка вздохнула и загадала желание: "вернись любимый, я не могу без тебя"... Звезда упала.

Спустя неделю, Она сидела у окна и смотрела на звезды. Рядом сидел Он и обнимал ее за плечи. На небе горело множество звезд, больших и маленьких. Лишь в одном месте было черное пятнышко, не освещеное отражением влюбленных глаз... То самое место, где неделю назад улыбалась им в ответ маленькая Звездочка, не входящая ни в одно известное созвездие, но исполнившая свое предназначение.

Здравствуйте. Вы за компьютером?
Почему-то решаю ответить:
- Ага.
- Замечательно. Знаете, я сегодня шёл с работы и видел выкинутого кем-то котёнка...
- Поздравляю.
- И вы знаете, он сидел в картонной коробке, прячась от дождя
- Вы приватом не ошиблись?
- О, нет, что вы. Можно дорассказать?
Мне интересно. Просто интересно.
- Валяй.
- Так вот, он сидел в коробке, а коробка валялась на боку. И котёнок сидел спиной к миру.
- Чего?
- Он сидел мордочкой к дну коробки.
- Дно - это же снизу?
- Я же сказал, коробка лежала на боку.
Как-то глупо... но почему-то интересно.
- И что?
- Он был очень маленьким, максимум месяца полтора от роду.
- К чему вы клоните?
- Вы - как тот котёнок.
Гм. Ну, надо же.
- Всмысле, волосатый?
- Ха-ха. Нет, в смысле, вы сидите спиной к огромному миру.
- Чего?
- Вас, как того котёнка выбросили в огромный реальный мир из тепла и удобства. Вы нашли себе картонную коробку, сели в ней и повернулись
спиной к миру...
- Можно вопрос?
- Конечно.
- Вы дурак или прикалываетесь.
- Ай-яй-яй, зачем вы так?
- А зачем вы бред несёте?
- Это не бред. Я не прав, по вашему?
- По-моему нет.
- Скажите, как давно вы видели дождь?
- Чего?
- Дождь.
- Что дождь?
- Когда в последний раз вы видели, чтобы на улице шёл дождь?
- В начале месяца видел... а что?
- Вы не обратили внимания на то, что я говорил? Что я видел вчера бездомного котёнка, который прятался от дождя?
- Не понимаю.
- Уже неделю как на улице сутками льёт.
Поражаюсь.
Сижу и смотрю в окно. А там действительно дождь. Неужто я даже стука капель о подоконник не слышал?
Невероятно. Не знаю, что написать.
- Вы его даже не замечали, верно?
- Кто вы?
- Выйдите на улицу.
- Зачем?
- Как давно вы в последний раз гуляли под дождём? Просто гуляли, а не угрюмо шли под прикрытием зонта?
- Кто вы?
- Повернитесь лицом к миру. Картонные коробки имеют тенденцию со временем размокать и рваться.
- КТО ВЫ?
Голос сообщает, что игрок не может принять моё сообщение.
Загружаю его инфу.
В конце концов, какого чёрта?!
Отхожу от окна, начинаю натягивать куртку.
Выхожу из подъезда.
Выхожу из своей "картонной коробки" в мир.
А там дождь. Чистый, уже летний, дождь.
Тёплый и ласковый.
Там дети, играющие под летним дождём.
Чёрт возьми, ведь уже лето наступило... а ведь совсем недавно встречали Новый Год.
Помнится, я тогда получил от древних...
К чёрту это всё!
Я выхожу из-под козырька подъезда и иду, подставляя лицо дождевым каплям.
И это здорово.

В жаркой пустыне, под солнцем сгорая
Шёл старец седой с ним старуха слепая.
Сумка за плечами и в горле песок
Шли молча, мечтая:- воды бы глоток!
Прекрасный оазис возник перед ними,
Как райские кущи с вратами резными.
Приказчик сидит на скамье у ворот
И сыт и одет, но с ухмылкою рот.
Входи, говорит старику - это Рай,
Что только желаешь себе выбирай.
Но только старуху оставь у ворот
И снова скривило усмешкою рот...
Слепую слезу у жены вытирая
И ей в утешенье слова подбирая,
Сказал, что мираж перед ними возник
Пойдём, дорогая, уж скоро родник.
На сей раз, дорога его привела
К простому крыльцу - «ни двора, ни кола».
Хозяин приветлив, гостей напоил
Обоим дал хлеба, и спать уложил…
-Спите, спокойно,-сказал – Вы в Раю,
Коль не оставил старуху свою
Вечное Царствие Вам на двоих.
В Рай не пускают, кто предал своих.

Четыре свечи спокойно горели и потихоньку таяли...
Было так тихо, что слышалось как они разговаривают.

Первая сказала:
- Я СПОКОЙСТВИЕ
к сожалению люди не умеют меня сохранить
Думаю, мне не остается ни чего другого как погаснуть!
И огонек этой свечи погас.

Вторая сказала:
- Я ВЕРА
к сожалению я никому не нужна.
Люди не хотят ничего слушать обо мне, поэтому нет смысла мне гореть дальше"
Едва произнеся это, подул легкий ветерок и загасил свечу.

Очень опечалившись, третья свеча произнесла:
- Я ЛЮБОВЬ
у меня нет больше сил гореть дальше.
Люди не ценят меня и не понимают.
Они ненавидят тех которые их любят больше всего - своих близких."
Долго не ждав и эта свеча угасла.

Вдруг...
в комнату зашел ребенок и увидел 3 потухшие свечки. Испугавшись он закричал:
- ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ!
ВЫ ДОЛЖНЫ ГОРЕТЬ -
Я БОЮСЬ ТЕМНОТЫ"
Произнеся это, он заплакал.

Взволнлванная четвертая свеча сказала:
- НЕБОЙСЯ И НЕ ПЛАЧ!
ПОКА Я ГОРЮ,
ВСЕГДА МОЖНО ЗАЖЕЧЬ И ДРУГИЕ ТРИ СВЕЧИ:
Я - НАДЕЖДА

+

+

+

Ученик спросил Мастера:

— Насколько верны слова, что не в деньгах счастье?

Тот ответил, что они верны полностью. И доказать это просто. Ибо за деньги можно купить постель, но не сон; еду, но не аппетит; лекарства, но не здоровье; слуг, но не друзей; женщин, но не любовь; жилище, но не домашний очаг; развлечения, но не радость; образование, но не ум. И то, что названо, не исчерпывает список.

ПАРИКМАХЕР, КОТОРОГО НЕТ.

Мужчина как-то раз зашёл постричься,
И вышел между делом разговор.
О том, о сём, где были, что творится,
О птичках, о погоде, про фольклёр.
Добрались потихоньку и до Бога,
И выдал парикмахер: "Бога - нет!
Когда б он был, случалось бы так много
Невзгод, несправедливости и бед?!"
Спросил почти постриженный мужчина:
-"Скажи, а парикмахеры-то есть?"
-"А я?! - ответил тот с поклоном чинным, -
Кого ещё желали видеть здесь?!"
-"А вон, гляди в окно - заросший нищий,
В обед не постригавшийся сто лет,
С твоим чуднЫм мерилом о Всевышнем,
Тебя для всех лохматых значит нет!"

читаю

7_Ya, как поучительно!

читаю

Всплакнула от первой истории..видимо чем-то знакомым повеяло) Читаю дальше. Авторам спасибо

спасибо за такую темку!

+

Классная темка!Читаю...

прочитала первые несколько... они оставили такое чудесное впечатление... остальные приберегу на потом 🙂

+

7_Ya, про кувшины  :mrgreen: заставляет задуматься

ольга юрьевна, спасибо за истории!

спасибо)
одну историю сразу узнала - тут же на фору ме есть такое стих-ие))

ольга юрьевна
Настало время спать, и маленький зайчонок крепко ухватил большого зайца за длинные-длинные уши. Он хотел точно знать, что большой заяц его слушает.
- Знаешь, как я тебя люблю?
- Конечно, нет, малыш. Откуда мне знать?..
- Я люблю тебя - вот как! - и зайчонок раскинул лапы широко-широко.
Но у большого зайца лапы длинней.
- А я тебя - вот как.
"Ух, как широко", - подумал зайчонок.
- Тогда я люблю тебя - вот как! - и он потянулся вверх изо всех сил.
- И тебя - вот как, - потянулся за ним большой заяц.
"Ого, как высоко, - подумал зайчонок. - Мне бы так!"
Тут зайчонку пришла в голову отличная мысль: кувырк - встал на передние лапы, а задними вверх по стволу!
- Я люблю тебя до самых кончиков задних лап!
- И я тебя - до самых кончиков твоих лап, - подхватил его большой заяц и подбросил вверх.
- Ну, тогда... тогда... Знаешь, как я тебя люблю?.. Вот так! - и зайчонок заскакал-закувыркался по полянке.
- А я тебя - вот так, - усмехнулся большой заяц, да так подпрыгнул, что достал ушами до веток!
"Вот это прыжок! - подумал зайчонок. - Если б я так умел!".
- Я люблю тебя далеко-далеко по этой тропинке, как от нас до самой реки!
- А я тебя - как через речку и во-о-о-он за те холмы...
"Как далеко-то", - сонно подумал зайчонок. Ему больше ничего не приходило в голову. Тут вверху, над кустами, он увидел большое темное небо. Дальше неба ничего не бывает!
- Я люблю тебя до самой луны, - шепнул зайчонок, и глаза его закрылись.
- Надо же, как далеко... - Большой заяц положил его на постель из листьев.
Потом улегся рядом, обхватил зайчонка лапами и прошептал ему в самое ухо:
- И я люблю тебя до самой луны. До самой-самой луны...и обратно...

Маленький зайчонок улыбнулся маме:
Я тебя люблю вот так! – и развел руками.
А вот как я тебя люблю! – мать ему сказала,
Развела руками и тоже показала.
- Это очень много, - прошептал зайчишка,
- Это очень, очень много, много, но не слишком.
Он присел и прыгнул высоко, как мячик
Я тебя люблю вот так! – засмеялся зайчик.
И тогда ему в ответ, разбежавшись, лихо,
- Вот как я тебя люблю! – подпрыгнула зайчиха.
- Это очень много, - прошептал зайчишка,
- Это очень, очень много, много, но не слишком.
- Я тебя люблю вот так! – зайчик улыбнулся
И на травке-мураве перекувыркнулся.
- А вот как я тебя люблю! – мамочка сказала,
Кувыркнулась, обняла и поцеловала.
- Это очень много, - прошептал зайчишка,
- Это очень, очень много, много, но не слишком.
- Видишь, дерево растет, возле речки прямо?
Я тебя люблю вот так! – понимаешь, мама.
А у мамы на руках видно всю долину.
- Вот как я тебя люблю! – мать сказала сыну.
Так прошел веселый день, в час, когда смеркалось,
Желто-белая луна в небе показалась.
Ночью детям нужно спать даже в нашей сказке.
Зайчик маме прошептал, закрывая глазки:
- От земли и до луны, а потом обратно -
Вот как я тебя люблю! Разве не понятно?..
Подоткнув со всех сторон зайке одеяло,
Тихо-тихо перед сном мама прошептала:
- Это очень-очень много, это так приятно,
Когда любят до луны, а потом обратно!

Клевая темка, я тоже пару напишу, вот только все странички дочитаю.

Однажды в коконе появилась маленькая щель, случайно проходивший мимо человек долгие часы стоял и наблюдал, как через эту маленькую щель пытается выйти бабочка.

Прошло много времени, бабочка как будто оставила свои усилия, а щель оставалась такой же маленькой. Казалось, бабочка сделала все что могла, и что ни на что другое у нее не было
больше сил.
Тогда человек решил помочь бабочке, он взял перочинный ножик и разрезал кокон. Бабочка тотчас вышла. Но ее тельце было слабым и немощным, ее крылья были прозрачными и едва двигались.
Человек продолжал наблюдать, думая, что вот-вот крылья бабочки расправятся и окрепнут и она улетит. Ничего не случилось!
Остаток жизни бабочка волочила по земле свое слабое тельце, свои нерасправленные крылья. Она так и не смогла летать.

Человек, желая помочь бабочке, не понимал того, что усилие, чтобы выйти через узкую щель кокона, необходимо ей, чтобы жидкость из тела перешла в крылья и чтобы бабочка смогла летать. Жизнь заставляла бабочку с трудом покидать эту оболочку, чтобы она могла расти и развиваться.
Иногда именно усилие необходимо нам в жизни. Если бы нам позволено было бы жить, не встречаясь с трудностями, мы были бы обделены. Мы не смогли бы быть такими сильными, как сейчас. Мы никогда не смогли бы летать.

Пришел сын навестить отца в доме престарелых. Сидят они на лавочке в парке, сын читает газету. Долго они так сидели, потом отец спросил у сына показывая на воробья, клюющего зерна на асфальте : "Что это?, сын оторвал глаза на секунду от газеты и сказал "Воробей" и продолжил читать. Через какое-то время отец опять спрашивает Что это? Сын опять отвечает "Воробей". Через какое то время отец вновь задает тот же вопрос, напряжение сына не выдерживает и он срывает злость "Я тебе тысячу раз говорил-это воробей, такая маленькая птичка, которая прыгает и клюет семечки, ты что слепой?" Отец встает и уходит. Через какое-то время он возвращается и приносит с собой свой старый дневник, открывает на нужной странице и говорит сыну "Читай, вслух"! И он начинает читать "Сегодня мы с моим любимым трех летним сыном гуляли в парке, он увидил там воробья и спросил Что это? Я ответил- это воробей, через какое-то время он повторил вопрос и я спокойно ответил-воробей, в этот день он 21 раза подрят спросил меня Что это? И я 21 раза ответил ему что это воробей, каждый раз обнимая и целуя его, ведь я так сильно люблю моего сыночька и совсем не злюсь на него." Сын дочитал рассказ, замер на мгновение, затем крепко обнял и поцеловал в лоб своего старика. Долго они так сидели, и сын получил свой урок...
Смодулированная версия
http://www.youtube.com/watch?v=Xv70FjgZyIA

Irinamum, про воробья впечатлило до слез, когда нам классная сына на собрании показала...
все плакали мамы и дети наши также отреагировали на этот ролик...

стрелка,я считаю надо больше детям подобные вещи показывать и рассказывать, чтобы мы не превратились в тех бабушек, которые видя мать с ребенком говорили "Вот, маленькие все хорошие, а когда вырастают..." Мы ведь их и растим товарищи!

Irinamum
стрелка,я считаю надо больше детям подобные вещи показывать и рассказывать, чтобы мы не превратились в тех бабушек, которые видя мать с ребенком говорили "Вот, маленькие все хорошие, а когда вырастают..." Мы ведь их и растим товарищи!

дада, согласна на все 100... я бы вообще подобные ролики на центральных каналах крутила вместо рекламы пива(((...

стрелка,ага, так они и обобрали сами себя, нет уж, они думают, что пусть уж лучьше страдают наши дети, чем они вдруг обеднеют. Знали бы они, что за их жадность 7 поколений в их роду будут расплачиваться нищетой-глупцы!

ПОДАРИ МНЕ ЛЮБОВЬ, МАМА.
Сегодня они собрались здесь все вместе. Это был их День. Самый ответственный и удивительный День. День, за которым следовало чудо перевоплощения. Именно для них сегодня было открыто Зеркало Мира...
Множество людей открылось их взору: умные и глупые, молодые и не очень, добрые и злые... Множество... Только сегодня, в этот День они должны найти себе Родителей.
– Срок истек! – это голос мудрого Ангела. – Я готов услышать ваше решение. Ты первая, Звездочка.
– О, я выбрала вон тех молодых. Они так любят друг друга. И меня они тоже будут любить, наряжать в лучшую одежду, баловать. Это просто чудесно!
– А ты, Резвушка, определился?
– Да. Мой выбор прост. Это родители, где уже есть четверо детей. У них одни девочки. Кто-то же должен их защитить. Мои мужские руки нужны Отцу, ему одному трудно. Да, я определенно нужен им!
– Почему ты плачешь, Странник?
– Видишь тех людей? Они не очень красивы и неопрятны. Они не станут мне достойными Родителями. Оттого я плачу...
– Но ты не обязан, Странник!
– А кто, кто будет заботиться о них, просто любить, в конце концов? Да, мне будет плохо с ними, но моя любовь хоть немного им поможет. О, Ангел! Я прошу, я умоляю! Я тоже могу стать одним из них! И когда я погрязну в грехе, прошу, не отвернись от меня! И хоть в конце пути протяни мне руку помощи!
– Это твой выбор, Странник! Мне тяжело, но я всегда останусь с тобой. Помни это!
– Ну, а ты, Лучик! Кто из них тебе по сердцу?
Малыш взглянул на Ангела печальными глазами:
– Но ее здесь нет, моей мамы.
– Нет? Но где же она?
– Смотри, смотри туда. Видишь женщину с печальным взглядом. Это она! Она так одинока, моя Мама.
– Нет, Лучик, она не может ей быть, она уже не молода. И одинока... Нет, малыш. Поищи другую.
– Но мне не нужно другой! Именно эта женщина даст мне Любовь, а я спасу ее от Одиночества. Пожалуйста, Ангел, придумай же что-нибудь!
– Решение есть, малыш! Но оно может не сработать. Риск велик, ты можешь стать сиротой. Это страшно. Ничего печальнее этого я не видел, а мне уже немало лет.
– Я согласен.
– Ты уверен в этой женщине?
– Да. Но прошу, помоги мне! Это не по правилам, я знаю... Она пропадет там одна, в этой комнате. Разреши мне явиться к ней во сне. Один лишь раз? Хорошо?
Женщина шла домой. Дом, где ее никто не ждал, давно стал ей привычным. У подъезда толпились соседки, непривычно громко что-то обсуждая. Женщина хотела пройти мимо, но почему-то остановилась.
– Нюрка-то, вот шалава, что надумала!
– Да разве ж, она мать? Сама дитя еще?
Женщина насторожилась. Нюрку она знала, учила ее в школе. Знала о ее беременности.
– А что она решила?
– Оставить она ребеночка решила. Отказаться от него...
Женщина пришла домой. И села в привычной тишине.
– Ну же, Мама, я почти дома!
Женщина поговорила по телефону и села за тетради.
– Мама, Мама, я не ошибся в тебе, я знаю!
Женщина снова пошла на работу и, привычно поправив очки, требует что-то у своих учеников.
– Мама, а как же наши мечты? Как же наши прогулки? Кто прочтет мне мои книжки? Кто найдет твои очки, ведь ты их везде теряешь? Ты же не хочешь все это перечеркнуть сама! Мама, Мама!
Женщина бежит домой. Она торопится.
– Нюрочка, Нюра! Я... Можно мне... Я буду его очень любить. Я не обижу...
Окно Мира вновь закрылось. Ангел вздохнул с облегчением. Получилось !