Такие разные школы. Статьи, обсуждения.

Valensia, а ведь это США, да еще и 1990-й год 😉))
кризис в системе образования - общемировой...

Barbarella
кризис в системе образования - общемировой...

Немного занимаюсь репетиторством (чисто для души). В этом году попросили позаниматься с двумя девятиклассниками из разных школ, подготовить к ГИА. Замечу, что школы  - гимназии.
Я неделю в шоковом состоянии. Пробелы огромные. Незнание основ геометрии (например, что такое диаметр), неумение работать с дробями, простейшие уравнения не могут решить.
Семьи хорошие, дети под контролем.
Ну, скажите мне КАК они переходили из класса в класс??? Как оценивают в школах такие знания?

Barbarella,ведь мир изменился.. кардинально.. а система (в том числе образвания) нет.
мне запали слова в одной из статей тyт перечисленных, про то что монополия yчителя на знания глyбоко подорвана. информации много, она вездесyща, она в достyпна в любой точке планеты.... а школы yчат по старым принципам, а лекции все также надиктовывают по yчебникам... смысл где в этом? поэтомy и кризис. yченик знает иногда больше yчителя сегодня.

АЛЛА_zz,я сейчас как раз подтягиваю соседкy восмиклассницy по биологии и химии.. и чyвства меня раздирают абсолютно такие же как Вас....
но больше меня возмyщает когда мы в ВYЗе подтягиваем и переводим с кyрса на кyрс только потомy что "он деньги yже заплатил", а  потом выдаем диплом потомy что "нy дотянyли же до 5 кyрса, что теперь выгонять чтоли? поздно".. слов нет. рyгаюсь все время на кафедре изза этого факта....

АЛЛА_zz, если не секрет, что за гимназии? Спортивный интерес)) можно в личку

Barbarella, О, Олесь, респект!!! Столько нужных и важных вещей об образовании написала, читаю!

АЛЛА_zz

Barbarella
кризис в системе образования - общемировой...

Немного занимаюсь репетиторством (чисто для души). В этом году попросили позаниматься с двумя девятиклассниками из разных школ, подготовить к ГИА. Замечу, что школы  - гимназии.
Я неделю в шоковом состоянии. Пробелы огромные. Незнание основ геометрии (например, что такое диаметр), неумение работать с дробями, простейшие уравнения не могут решить.
Семьи хорошие, дети под контролем.
Ну, скажите мне КАК они переходили из класса в класс??? Как оценивают в школах такие знания?

Я в том году немного занималась с 2 детьми из физмат лицея (перед переводными экзаменами). Знаний по физике - ноль. Я вообще в шоке была. Сами дети это обосновали тем, что не повезло с учителем и что уделяется предмету внимания меньше, чем математике и информатике.
Про обычные школы я вообще молчу... (хотя бывают приятные исключения)

Училка, даже статусные школы с высоким рейтингом достижений не гарантируют абсолютное качество образования. Там скорее другая крайность - дается сложный материал, при этом не уделяется внимание более простым, но фундаментальным вещам, что-то упускается вообще, есть некая хаотичность, когда после сложных тем дается что-то очень простое, хотя разумно было бы сделать наоборот. Почему-то абсолютно забыт принцип от простого к сложному. Пока в младших классах среднего звена удается силами родителей что-то компенсировать, в старших, возможно, понадобится помощь репетиторов. И при этом дети-то ведь умные.

+

Училка, ну мимо меня физика и химия мимо прошли. Совершенно. Требовали оооочень сильно, задавали много, проверяли строго. Помню зубрила-зубрила-зубрила. Боялась их ужасно. Имела 5 и 4 соответственно. Но категорически не понимала, в чем интерес, предметы казались мне совершенно бесполезными и до жути скучными.

Merry,  а Вы учились в школе с физматовским уклоном?
Я говорю именно про такую школу, при поступлении в которую дети проходят отбор. И при минимум 5ч предмета в неделю не знать элементарных вещей - для меня это странно

Tata_R, в какой-то степени согласна. но многое все-таки зависит в этом вопросе от учителя ну и от ученика тоже)

Училка, в гимназии, не в физ-мат. Но я вообще не о физике и химии хотела сказать. Не о частном.

продолжаем рассматривать происходящее в нашей Школой с разных ракурсов.....

http://www.pravmir.ru/aleksandr-privalov-obrazovanie-pogiblo/

Александр Привалов: Образование погибло

Александр Привалов, научный редактор журнала «Эксперт», давно и пристально следит за судьбой отечественного образования. «Вы хотите поговорить о школе? Уныние — вот, как описывается школа сегодня!», — это первая реакция Привалова на нашу просьбу об интервью.

Эксперт рассказал сайту «Православие и Мир», кому и зачем понадобилось убивать школьное образование, как спасти то немногое, что от него пока еще осталось, и кому это делать.

Александр Привалов

Нарушение принципа

Во всем, что делается в правительстве с образованием, нарушен главный принцип. Он таков: в школе, в школьных делах понимает ровно один человек — учитель. Тот, кто не ходит в класс — причем не иногда, в качестве свадебного генерала — а каждый день или хоть несколько раз в неделю, тот вообще, по-хорошему, должен бы молчать об этих делах. Молчать и вежливо слушать, что добрый учитель скажет. Но сделано ровно наоборот. Единственным, кто не получил никакого голоса в ходе бесконечной реформы образования, оказался учитель. Собственно, этого достаточно, это приговор.

Лет примерно пятнадцать назад захотелось мне для журнала «Эксперт» поговорить на гуманитарные темы с тогда еще живым академиком Александром Михайловичем Панченко. Звоню ему, он подходит к телефону, и я представляюсь и говорю: «Скажите, Александр Михайлович, что с нами происходит?» Если вы хотя бы раз видели его по телевизору, то помните его великолепный могучий бас. И вот он говорит мне по телефону: «Ну что, — своим могучим басом, растягивая слова. — Мы — гибнем». Мне это запомнилось на всю жизнь. Запомнилось в первую очередь потому, что он оказался прав.

В случае с образованием — мы можем констатировать, что оно погибло. Образование как единая система, на мой взгляд, находится за точкой невозврата. И восстановить его, пожалуй, уже нельзя. Если когда-нибудь у кого-нибудь дойдут руки, образование придется делать заново.

Дело в том, что если смотреть на образование — прежде всего школьное — оказывается, что это такая двойственная вещь. Выполняет она две ключевые функции. С одной стороны, образование — это система социализации конкретного индивидуума. Ходит в школу маленький человек. Его там через какие-то шестеренки пропускают, он выходит индивидуумом, социализированным именно в этом обществе — готовым для жизни, дальнейшего продвижения именно в нем.

С другой стороны, система образования — это, конечно, нациеобразующая институция. Знаменитая фраза Бисмарка о том, что битву при Садовой выиграл школьный учитель, об этом и сказана. Без прусской школы не было бы прусской армии, не было бы прусского государства: прусская школа сделала нацию, которая оказалась способна на такие-то деяния. Такой вот штуки, как школа, которая была бы готова воспроизводить нацию, в России больше нет.

Прелести экономии

У меня нет ощущения, что школы не стало случайно. У меня есть ощущение, что она была сознательно реформирована таким образом, что в итоге оказалась разрушенной. Потому что, когда идет броуновское движение — чисто случайное, что в голову взбредет, то мы и воротим,-то исходя из простых соображений теории вероятности, должно быть что-то на пользу, а что-то во вред. Но здесь, в образовательной реформе, если и есть какие-то плюсы, то их надо очень специально искать. И я их, честно говоря, не вижу.

Я бы рад был присоединиться к модным сегодня конспирологам и сказать, что реформа — это заговор мировой буржуазии или еще чей-то. Но самое плохое в том, что и этого я сказать не могу. Потому что даже и заговора там не видно. Единственное, что прослеживается в этом бесконечном реформировании (вообще, это совесть надо иметь: более десяти лет непрерывно реформируют; лучше бы уж взяли и убили сразу!) — так вот, единственный замысел, который прослеживается с начала до конца — это замысел экономии.

Правительство рассматривает образование как затратную сферу. Оно не рассматривает образование как сферу производительную, даже больше — как единственную производительную сферу, безусловно необходимую стране — ведь без нее никакие другие производительные сферы не могут существовать. Но для правительства затраты на образование суть всего лишь затраты. Для него это исключительно потеря денег.

Поэтому перед теми орлами, которые завоевали монополию на распоряжение этой сферой, перед нашими дорогими реформаторами образования поставлена была, насколько я понимаю, такая задача: значит, ребята, денег на это образование идет немерено, а на самом деле никому оно так уж особенно и не нужно. Поэтому сделайте, пожалуйста, так, чтобы все было прилично — чтобы было как у людей, чтобы с современными словами, что вот образование на грани фантастики, по последнему слову науки двадцать первого века — но при этом, чтобы было подешевле.

И они взяли под козырек: «Не вопрос! Сделаем так, что будет и дешево, и двадцать первый век!» Причем, заметьте, что очень важно — под это дело реформаторы получили совсем неплохие деньги. Наше государство, которое не видит особой пользы в образовании, тем не менее, несколько лет подряд повышало на него ассигнования. Предполагалось примерно следующее: мы вам сейчас даем деньги, и вы на эти деньги, будьте добры, обеспечьте дальнейшую «эффективность». Или, говоря простым бухгалтерским языком, сделайте так, чтобы потом денег на вас шло поменьше. Собственно, именно это и было сделано.

Денег будет поменьше. Траты федерального бюджета на образование будут уменьшаться с каждым годом довольно быстро — они уже уменьшаются. Нам говорят, это потому, что были приняты перемены в бюджетном кодексе и прочих такого рода законоположениях, которые огромную часть затрат на общее образование переносят на регионы. На бумаге, несомненно, так оно и есть.

На бумаге получается, что затраты на образование федерального центра плюс затраты регионов, плюс все остальное,-то есть то, что тратят на эти цели бизнес, частные лица, не важно, все вместе, — общие затраты на образование будут расти. Но регионы справедливо замечают, что денег у них нет. Не только на образование — вообще нет. Поэтому уже с этого года, а с будущего тем более, каждый губернатор будет ежедневно ломать голову над тем, что ему недофинансировать. Строительство дорог? Биржу труда? Ему недофинансировать программу отопления бедных районов, программу газификации или ему недофинансировать образование?

Выбор этот смертелен. Ничего нельзя недофинансировать, а денег-то нет. Поэтому когда нам рассказывают, что совокупные затраты на образование будут расти, нам просто врут. Не добросовестно заблуждаются, а именно врут. Потому что реформаторы лучше меня знают, как обстоят дела с финансами в регионах.

Плоскость и герметичность

Почему надо было делать образование дешевле? На мой взгляд, мысль за этим может стоять следующая. Собрались эти люди в своем кругу, посмотрели друг другу в глаза и честно признали: страна деградирует. За девяностые годы отмерли десятки отраслей промышленности, еще десятки отмирают прямо сейчас. Страна сжимается, хозяйство страны уплощается. Есть исключения, конечно. Но если говорить в целом, то количество отраслей, подотраслей, ещё живых направлений научных исследований всё время уменьшается. А, значит, уменьшается и количество знаний, необходимое для функционирования этого механизма.

И вот эти люди спросили себя: кого же мы будем обманывать, продолжая из последних сил поддерживать систему, которая обучает основам ядерной физики каждую шпану? Мы зачем это делаем, мы кого надуваем? Тогда ещё не было «арабской весны», но и до всякого Туниса нетрудно было догадаться, что если готовить прорву излишне хорошо образованных молодых людей, то эти молодые люди, выйдя из учебных заведений, поймут, что заниматься им в своей стране абсолютно нечем. И тогда они устроят какую-нибудь революцию. «Хотим ли мы этого?», — спросили себя. «Наверное, не хотим». А что надо делать? Раз уплощение страны остановить мы не можем и не умеем, значит, систему образования надо привести в соответствие с реальностью.

С этой линией мысли можно не соглашаться — я, например, не совсем с ней согласен. Но нельзя отрицать, что в ней есть логика. Но даже если так, все равно, с образованием можно было обойтись мягче. Можно было сесть и подумать: как на уменьшающиеся средства сделать систему образования, которая будет, тем не менее, сохранять возможности восстановления? Сохранять возможности восстановления самодостаточности страны.

Понятно, что в современном мире полной самодостаточности нет ни у кого. Все друг от друга зависят, все что-то такое друг у друга покупают, друг другу делегируют. Но если страна не сохраняет какого-то куска, в котором она сама себе хозяйка, у нее безнадежное положение. Либо мы сохраняем возможность какие-то куски делать самим, а какие-то куски в будущем, может быть, присоединить к этому-либо мы деградируем. Причем, если в системе образования деградируем быстрее, чем в других сферах, то всё. Вопрос снят. В ближайшие четыре-пять тысяч лет ничего тут не будет.

Надо было бы созвать умных людей, сесть и придумать что-то менее катастрофическое. Но именно этого и не произошло. Было сделано прямо обратное. Была создана феноменально герметическая система принятия решений в образовании.

Наверное, даже решения о размещении стратегических ядерных сил принимаются менее секретно, чем все эти годы принимались решения по реформе образования. Каждый раз, когда призывали общественность поучаствовать в обсуждении, это делали исключительно издевательски. Блестящим примером этому является большой закон об образовании, который приняли в декабре.

С одной стороны, он висел на сайтах, специально подготовленных для обсуждения, для принятия замечаний от граждан. Висел он там чуть не два года — столько не надо, это безумие. Потому что все, кто имел что сказать, сказали за первые же недели. Но как было организовано это обсуждение? Во-первых, сделали так, что люди, оставляя замечания, не имели возможности посмотреть, что уже было сказано. Поэтому не было возможности создать общественное давление в конкретных точках. Во-вторых, итоги обсуждения подводили сами авторы законопроекта. Какие они хотели замечания принять, такие и приняли. Какие не хотели — те и опустили. И главное, возразить было нечего. «Ребята! — могли спросить авторы закона. — Мы же вынесли проект на всенародное обсуждение? Вынесли. Вы обсуждали? Обсуждали. Чего вы еще хотите?»

В итоге получилось плохо. Действительно, удалось создать все основы для удешевления школы. Но, повторяю, я считаю эту задачу ложной. Мне очень нравится любимая фраза моего постоянного собеседника Евгения Александровича Ямбурга, известного не только в Москве школьного директора: «Сэкономите на школах — разоритесь на тюрьмах». Для меня это очевидно. Для Ямбурга очевидно. Для любого человека на улице это очевидно. Для реформаторов — нет.

Стандарты и гарантии

Итак, создано базовое условие — решено экономить на школах. Что дальше? По Конституции Российской Федерации всеобщее среднее образование в нашей стране — бесплатное. Но Конституция — это обобщающий документ. В нем не сказано, что конкретно называется средним образованием, бесплатность чего гарантирована. И в результате гигантских усилий в этой самой герметической кабинке, где делается реформа, принимаются новые государственные стандарты школьного образования. И в них, по сути, не сказано ничего.

Говорят они только, что выпускник, допустим, старших классов должен иметь такие-то и такие-то компетенции. Причем, прописаны они с большим запасом. К примеру, выпускнику средней школы после прослушивания курса словесности полагается иметь лингвистическое чутье, редакторские навыки, еще какие-то навыки… Да, таких людей нельзя в редакциях московских журналов найти! А этого якобы требуют от каждого выпускника каждого класса каждой школы. Хитрость тут в том, что требования максимально неконкретны.

Если бы в стандарте было сказано, что выпускник школы, прослушав курс, например, географии, должен знать основные объекты Северного морского пути, уметь объяснять его экономическое, политическое, военное значение — это было бы проверяемо. Но когда стандарт говорит, что человек после курса географии должен уметь географически мыслить — что я смогу проверить? Должен он знать Северный морской путь или не должен? Не написано. Должен уметь показать его на карте? Не сказано.

Стало совершенно неизвестно — с того момента, как стандарты приняли — что на самом деле гарантирует государство, гарантируя дитю бесплатное среднее образование? Что хочет, то и гарантирует. Что даст, за то и спасибо.

Учитель, чиновник и педагогические измерения

Руководство страны говорит: надо повышать статус учителя. Это значит, что надо повышать ему заработную плату. Но основная-то идея — экономить на всем. Значит, что надо сделать? Правильно! Сократить количество учителей.

Сначала происходит простая подтасовка. Вместо того чтобы говорить о величине учительской ставки, говорят о его зарплате. Никто не спрашивает, сколько учителю нужно ставок взять на грудь, чтобы хотя бы штаны носить целые иногда. Ему говорят: будет тебе зарплата как средняя по региону, но уж ты будь добр, уж ты давай… По «дорожной карте» развития образования, которая опубликована в начале текущего года, — собственно, она опубликована 30 декабря, под елку, а прочли ее в начале января — прямо написано: насколько будет уменьшаться количество учителей, насколько будет увеличиваться средняя нагрузка на оставшегося учителя.

Если бы у реформаторов была цель — экономить сегодня, но дать школе шанс восстановиться в будущем, они сохранили бы очаги «живых» школ, где действуют заслуженные педагоги, и не мешали им. Еще князь Кропоткин разумно замечал: люди лучше учреждений. Система образования в Российской Федерации, на мой взгляд, очень нехороша, но в ней по-прежнему очень хороши отдельные люди. И, в принципе, можно было бы им дать шевелиться — что, собственно, и было в девяностых.

Девяностые годы для образования были, с одной стороны, временем страшным, потому что денег вообще не было. Но с другой стороны — они остались временем, которое многие вспоминают с восторгом, потому что людей не трогали. Да, денег практически не платили, но и не мешали. Педагоги могли делать то, что умели. Многие блестящие до сих пор сохранившиеся школы — они оттуда, из девяностых. Когда людям, у которых загорелись глаза, никто не мешал. Они работали. Они что-то сочиняли. С кем-то советовались. Делали. А теперь этого не получится, потому что очень расплодилась образовательная ветка вертикали власти.

Этих чинуш образовательных очень много. По-моему, уже если не больше, чем самих учителей, то сравнимое количество. И им надо все время доказывать, что они недаром едят свой хлеб. И вот они приходят в школы и натурально мешают учителям жить. «А вот покажите нам план уроков, который вы разработали в августе». «А почему у вас написано, что на уроке 42 в марте вы будете говорить о том то, а вы об этом не говорили, а говорили на уроке 41?». «А не угодно ли вам выйти вон и больше ни в какой школе никогда не работать?»

Это все горькое безумие, но оно объяснимо. Эти чиновники — видимо, часто глядя в зеркало — никому не верят. Никому. А верят они исключительно в то, что сами называют «педагогическими измерениями». Вот недавно было двадцать лет Высшей школы экономики. Это основной идеологический центр всей реформы образования. И в парадном интервью ректор этой школы Ярослав Иванович Кузьминов вторым по важности достижением возглавляемого им университета назвал развитие этих самых педагогических измерений. Что это такое? На мой взгляд, их суть объясняется очень просто. Педагогические измерения — это искусство судить о качестве образования, не глядя ни на ученика, ни на учителя, а глядя исключительно в бумажки.

Чиновники не верят людям. Ну как это я спрошу у тебя, хорошая ли школа в соседнем квартале? Кто ты такой? Кто я такой? Я себе тоже не верю. Поэтому давайте-ка мы создадим такую кучу бумажек, чтобы по ним о качестве школы в соседнем квартале можно было бы судить, якобы, бесстрастно и объективно. И эта гора бумаг в школе растет с каждым годом. И уже давно перестала быть шуткой фраза, что школа — это то место, где дети мешают учителям заполнять бумажки для департамента образования.

Конечно, чиновники были всегда — не менее наглые и не более грамотные. Большевистские чиновники первых лет революции — это та еще песня, и царскую систему образования они тоже тогда развалили. Но есть одно «но»: в царской России хоть и было по тем временам очень неплохое образование, но оно было, по сути, элитарно. В его рамках обучалось даже не пятьдесят, а от силы процентов пятнадцать-двадцать юношества. То есть, по сравнению с советской системой всеобщего образования, остатки которой гибнут сейчас, охват был намного меньше.

Задачи на усложнение

При всех ее минусах советская школа была действующей системой, которая обеспечивала некий базовый уровень образования практически всем. Разумеется, ближе к концу Советского Союза, эта система уже сильно проскальзывала. Но, тем не менее, большую часть населения она пропускала через свои шестеренки, и из этого много чего следовало.

Например, следовало что люди — наши, советские поколения — имеют общий канон. В нас вдолбили немалую сумму общих знаний. У нас есть общие цитаты из Грибоедова и Островского, общее знание о «Войне и мире». В современной школе от этого канона остаётся всё меньше. Ей вообще сегодня несопоставимо труднее, чем было школе в советские времена. Задачи, которые стоят перед ней, все более и более отличаются от советских задач в сторону усложнения.

Первое — сами дети. Материал, который поступает в школу сегодня, эти детишки, более нездоровые. У них масса врожденных хворей, самым разным образом ограничивающих их возможности.

Второе — неимоверно выросло, по сравнению с советскими временами, и продолжает расти социальное расслоение. Для школы это бич. Одно дело, устоявшаяся схема, когда в Вест Энде Лондона живут люди одного социального слоя, а в Ист Энде — люди другого слоя. В современной Москве этого нет. Социальные расслоения проходят через большинство школьных классов, и это каторжное усложнение работы учителя. Затем, катастрофически быстро меняется национальный состав. Во многих школах той же самой Москвы большинство детей, приходящих в первый класс, плохо или совсем не говорят по-русски.

ЕГЭ кардинально изменил подход к школьному образованию. Он сделал школьное образование плоским. Детей все последние годы не учат, а натаскивают на бессмысленное дело. Ну, бессмысленный этот тест! Он, может быть, и хорош сам по себе: когда дитё прилежно учится, оно между делом заполнит любую такую бумажку, поставит в ней галочки и даже не вспомнит о ней назавтра. А когда вся учеба сводится к заполнению этой бумажки, то очень быстро выясняется: никаких содержательных разговоров с ребенком никто вести уже не успевает, да и не хочет.

Когда детей учат ставить галочки, это катастрофа. Потому что главная функция школы состоит совсем в другом — в том, чтобы привить ребенку способность к обучаемости. А дети, которые сегодня выходят из большинства школ, в дальнейшем не обучаемы. Это по-человечески потерянные люди, их безумно жалко. Вот для чего классическая гимназия в царской России с упорством, многим кажущимся диким, продолжала заставлять детей учить не только латынь, но и древнегреческий. Потому что школе остро необходима заведомо трудная работа. Человек с блестящими природными способностями прочел учебник по физике и запомнил — учить его не надо. Но древнегреческий надо учить при любых способностях. Более того: чем выше твои способности, тем труднее заставить себя сидеть ровно и работать.

И когда нам сегодня говорят, что школа должна учить, исходя из интересов детей, что нельзя давать те же домашние задания детям — я не против. Но тогда скажите об этом открыто, вслух: ребята, школа — это такое место вроде камеры хранения. Вы туда сдаете дитё утром. Оно не бегает по улицам, не нюхает клей в подвалах, не нападает с ножиком на себе подобных. Оно сидит тихо до вечера. И все. И больше ни о чем нас не спрашивайте. Если вы ничего другого не умеете, скажите это вслух. И, может быть, вас скорее на ваших постах сменят.

Эти задачи усложняются волнообразно, а свободы рук и финансовых возможностей для их разрешения становится все меньше. Это очень и очень скверно. Что я должен сказать всякому нормальному человеку? Всякому нормальному человеку я должен сказать старую максиму: спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Живые люди сами по себе, без государства, не могут спасти единую систему образования. Но они могут и должны спасать отдельные школы, в которые ходят их дети.

Путь спасения

Как родителям спасти школу? Есть некие формальные основания. Дело в том, что в школах существуют так называемые попечительские советы — они имеют некоторые полномочия, а если не имеют, то могут их захватывать. Приходите в ту школу, куда ходят ваши дети, куда должны пойти ваши дети, разговаривайте с учителем, разговаривайте с директором. Они живые люди, они любят, когда с ними нормально общаются, а не взаимно орут. Спросите, чем помочь. Им очень надо помогать. Причем, часто помогать надо вовсе не только и не всегда обязательно деньгами. Есть масса иных способов.

Можете что-то детишкам рассказать как специалист — расскажите. Можете привести того, кто может рассказать — приведите. Можете своими связями «покрышевать» их от департамента образования — сделайте это. Если вы нашли для своих детей школу, которая в принципе вас устраивает — делайте для нее все, что можете.

Перед заключительными этапами реформы, я буквально каждую неделю разговаривал о ней с самыми разными людьми. И они все давали мне одну и ту же оценку. По оценке специалистов, на конец нулевых годов школой в России была каждая седьмая. Или каждая шестая, седьмая, восьмая. Эта цифра зависела от оптимизма говорящего, но все они выделяли какую-то долю школ, где действительно учили. И образование детей во все большей степени становится ответственностью родителей.

Домашняя школа — подполье. Платная школа — неизбежность

Роль домашнего образования сегодня получается гипертрофированной, а это нехорошо. Оно имеет свои плюсы, конечно, но в целом его популярность — от несчастья. Что-то дурное должно случиться со страной, чтобы домашнее образование стало массовым.

Все последние годы лучшие московские учителя норовили отползти от школы. Они брали минимальные нагрузки и уходили в репетиторство, где за один день зарабатывали больше, чем за месяц школьной работы. И те родители, кто все-таки хотел учить своих детей, а не натаскивать их на ЕГЭ, тоже поневоле перемещались к репетиторам.

Но, увы, родители тоже разные. Сказать, что они все одинаково понимают ценность образования для своих детей, значило бы сильно приукрасить действительность. Не морочьте ребенку голову, не надо нагружать его домашними заданиями. Держите его, чтобы он сидел тихо в классе, а потом дайте ему аттестат и отстаньте навсегда — к сожалению, так думают очень многие взрослые. И поэтому я — сторонник сбора всех сил, какие есть. Сторонник того, чтобы родители, которые действительно хотят для своих детей образования, не уходили в домашнее подполье, а объединяли усилия вокруг уцелевших школ. Это надо делать. Школы умрут без вас, а вы без них, так что это обоюдный интерес.

Надо отдавать себе отчет, что среднее образование будет все больше становиться платным — это неизбежно. Не надо по этому поводу слишком уж печалиться. Помните? Еще в советское время говорили: «Кто лечится даром — тот даром лечится». Или: «Кто учится даром — тот даром учится». Нужно создавать цивилизованные инструменты для работы в новых условиях. Нужны образовательные кредиты, нужны меценаты, нужны фонды поддержки талантливых детей.

В общем, нужны вещи негосударственные, но способные смягчать пробелы в государственной политике. Смягчать не фронтально, а именно по конкретным направлениям, для конкретного способного ребенка, в конкретном квартале, где набралось два десятка не просто умных, а активных умных отцов и матерей, которые сбились в кучу и держат на плаву местную школу.

В 1981 году мне довелось съездить в Польшу. Там тогда была страшный кризис; в Варшаве было два предмета в свободной продаже: из непродовольственных товаров — цветы, из продовольственных — уксус. И поляки рассказали мне чудесный анекдот: «Какой выход из создавшегося положения? Выходов два — один более вероятный, другой менее вероятный. Более вероятный заключается в том, что с неба спустятся ангелы и все нам устроят. Менее вероятный — что мы сами что-нибудь сделаем». Этот анекдот — про нашу сегодняшнюю школу и про нас.

Записал Михаил Боков

Barbarella, отличная статья! С ней очень перекликается вот это
http://www.spbvedomosti.ru/guest.htm?id=10293947@SV_Guest

Сергей  Евгеньевич  РУКШИН
23.11.2012
Дошли до точки невозврата


Нашего собеседника журналисты обычно терзают вопросами про Григория Перельмана и Станислава Смирнова – как он умудрился взрастить двух филдсовских лауреатов (такого никому в мире не удавалось) или как его ученики завоевали больше 80 медалей международных олимпиад, причем более 40 – золотые (непобитый в мире рекорд).

Но мы с Сергеем Евгеньевичем, заслуженным учителем России, доцентом РГПУ им. Герцена, заместителем директора физико-математического лицея № 239, автором более ста научных работ по педагогике, математике, техническим наукам, создателем и руководителем городского Центра для одаренных школьников, говорили о другом.

В августе Сергей Евгеньевич был избран в новый состав Общественного совета Минобрнауки РФ.

Соответственно, должен быть причастен к обсуждениям «наверху» проекта нового многострадального закона об образовании.


– Сергей Евгеньевич, в Госдуме идет во втором чтении обсуждение нового закона об образовании...

– Мы отметили десятилетие реформ в образовании. А сейчас входим в трагический виток, вот-вот минуем точку невозврата.
В 1983 году президент Рейган сказал в своем докладе о состоянии образования в США так: «Если бы хоть одно иностранное государство предприняло попытку навязать нам ту убогую систему образования, которая у нас предлагается, мы должны были бы расценить это как объявление войны».

Эти слова гораздо лучше подходят сейчас нам. Происходит это отчасти из-за того, что право определять направление реформ в образовании монополизировала каста «знающих, как надо»: большинство документов разрабатывают узкий круг людей, связанных с Высшей школой экономики, возглавляемой ректором Ярославом Кузьминовым. Я терпеть не могу конспирологические теории, но не могу не замечать, что один из основных разработчиков реформ, сотрудник ВШЭ, является представителем Всемирного банка по вопросам образования в РФ. А в 2005 году я был в США на международном семинаре и там встретился с Элен Вулфенсон, женой бывшего президента Всемирного банка. И она сказала: «По нашему мнению, Россия недостаточно богата, чтобы позволить себе хорошую и широкодоступную систему образования». Неужели мы должны руководствоваться мнением именно этих людей о том, какая система образования нужна нашей стране?

Когда люди, напрямую ассоциированные с Всемирным банком, разрабатывают и хвалят реформы, впору вспомнить Уинстона Черчилля: если ваши политические противники хвалят вас, задумайтесь, на правильном ли вы пути.

Фактически никто из профессионалов в области образования не имеет права голоса не только при написании судьбоносных для страны документов, но даже при их обсуждении.


– Ну вот! Совет же специально собирали...

– Да, по постановлению правительства, все федеральные и государственные законопроекты, целевые программы, финансируемые из бюджета, должны иметь экспертные заключения общественных советов при министерствах.

Но то, что получается, называется «прямой конфликт интересов». Группу реформаторов возглавляет Ярослав Кузьминов, а решения и документы, которые пишет его команда, должны проходить экспертизу в Общественной палате РФ, где в комиссии по образованию председательствует ... все тот же Кузьминов. То есть, с одной стороны, он руководит созданием этих реформаций, с другой – одобряет их от имени общественности. Как у Твардовского в поэме «Теркин на том свете»: «Это вроде как машина «скорой помощи» идет: сама режет, сама давит, сама помощь подает».

Есть еще один фильтр – Общественный совет при Минобрнауки, в который я и вхожу. Однако из документов, которые сейчас проходят обсуждение в Госдуме, ни один не имеет визы Общественного совета. Мы не обсуждали ни закон об образовании, ни судьбоносную программу развития образования в РФ до 2020 года, причем суммы, которые пойдут на эту программу, сопоставимы с военным бюджетом.


– А что ж вы не обсуждали?

– Не обсуждали потому, что Общественный совет заседает по повестке, а повесткой нам норовят дать что-нибудь совершенно не первоочередное.
А история с Программой развития образования до 2020 года вообще анекдотична: в понедельник в девять вечера члены совета получили документ в 300 страниц, заключение на который предлагалось дать, не собираясь и не обсуждая, к утру среды... Большинство членов совета отказались давать это заключение. Тогда министр внес программу без визы Общественного совета – и правительство приняло.


– Вы говорите: «направления реформ». Какие направления вас особенно нервируют?

– Первое. В их основании совершенно ложная посылка о том, что мы развиваем сферу образовательных услуг. Ставим образование в положение бедной замученной женщины легкого поведения, которая вынуждена навязывать свои услуги, чтобы как-то заработать на жизнь.

Образование – это категорически не услуга. Это системообразующий институт нации и государства. Гражданами России нас делает образование и воспитание, а не купленные услуги. Когда-то Бисмарк сказал, что франко-прусскую войну выиграл не прусский солдат, а прусский учитель, воспитавший прусского офицера, фельдфебеля, инженера и солдата.

Вопросы образования – это вопросы национальной безопасности. Путин поставил задачу: создать новую инновационную экономику. Но кто ее будет создавать? У нас растет количество техногенных катастроф, рушатся мосты, разрушаются электростанции, спутник «Фобос-грунт» не на грунте Марса, а на грунте Мирового океана.

Это связано с тем, что у нас недостаточно высококвалифицированных научно-технических кадров. Во многих отраслях опытным разработчикам больше 60 лет, а следующее поколение – мальчики 20 – 30 лет. Вместо серьезной работы в этом направлении мы учреждаем кафедры теологии в МИФИ и собираемся кропить ядерные реакторы святой водой.

Второе. Мы совершаем трагическую ошибку, говоря, что образование должно давать не знания, а компетенции, благодаря которым специалист будет знать, где нужные знания взять. Госпожа Простакова из фонвизинского «Недоросля» с ее «географию пусть извозчики знают» как раз обладала компетенциями: знала, где находятся нужные ей знания – у извозчика. А теперь представьте себе дежурного на атомной станции, который не обладает нужным знанием, а просто знает, где его взять. Или хирург у операционного стола, на котором лежит ваш ребенок! Не будет у него на это времени! Компетенции – это всего лишь дополнение к профессиональным знаниям и навыкам.

Третье. В новый закон мы вбиваем гвоздями все те глупости, которые были сделаны за 10 лет реформ. Более 60% населения не одобряют ЕГЭ, но он входит в закон. Нам говорили, что ЕГЭ будет введен только по результатам эксперимента, но они до сих пор не опубликованы. Заседание коллегии министерства называлось не «анализ эксперимента по ЕГЭ», а «анализ эксперимента по введению ЕГЭ». Непрерывная череда ежегодных скандалов, связанных с ЕГЭ, уже набила оскомину.

Четвертое. Стандарты. Вдумайтесь: предлагается профильное обучение в старших классах, но химия, физика и биология, необходимые в комплексе будущему медику или металлургу, – в разных профилях. Недостающее ему придется доучивать в вузе, и тем самым мы отсрочиваем подготовку специалистов.

Пятое. Переход на бакалавра-магистра. Бакалавр – это человек, который владеет только основами теоретических знаний. В качестве наиболее ядовитых последствий этих перемен сообщаю: в большом количестве педагогических вузов страны не будет специальности «учитель» – не будет учителей математики, физики и т. д. Будут бакалавры и магистры образования.

Шестое. Вузы. Только что прошел по стране скандал с оценкой эффективности вузов. Но среди критериев нет ни одного, который оценивал бы качество выпускников. Под сокращение пошли вузы, которые являются системообразующими в регионах. Какое бы «не блестящее» образование ни давала новокузнецкая педагогическая академия или барнаульский мединститут – именно такие вузы обеспечивают учителями и врачами большую часть территории России. Вы можете себе представить в отсутствие системы распределения выпускника московского сеченовского мединститута, который поедет в глухую деревню?

И все под фальшивым лозунгом «Неужели вы хотите, чтобы вашего ребенка лечил плохой врач или учил плохой учитель!». Прежде чем улучшать качество образования, мы рискуем оставить без учителей и врачей большую часть населения.

Седьмое. Наука. Совершенно не заботятся о малом наукоемком бизнесе. Весной прошлого года была внесена веселая поправка в Налоговый кодекс: если предприятие, на свои деньги развивающее науку, хочет получить налоговые льготы, оно должно подать в налоговую отчет с описанием своей интеллектуальной собственности. А налоговая имеет право передавать отчеты другим научным и техническим организациям для экспертизы. Хочешь льготу – сливай свои ноу-хау?!

Восьмое. Развал преподавательского и учительского корпуса. Обсуждается «стандарт учителя» – у нас что, других проблем нет, у нас огромная очередь желающих работать учителями? Помните, у Рязанова в фильме «Гараж» был персонаж жена Гуськова, которая постоянно стенала: «Почему опять Гуськов?!».

Проект стандарта учителя таков, что ему не может соответствовать никто. Учитель должен не только знать педагогику, психологию, методику, но и уметь работать с инвалидами в инклюзивном классе, с трудными подростками, с детьми, для которых русский не родной. Кроме того, чтобы получить первую и высшую категорию, он должен писать научные работы, учебники, защищать диссертации, выступать на научных конференциях. Это не задача учителя! Такие, как мой ученик и коллега директор лицея № 239 Максим Пратусевич, у которого все это есть, – скорее исключения. Но ведь достойными учителями могут быть и педагоги в школах на окраинах, где нет победителей международных олимпиад! Почему прежде не введут систему аттестации чиновников Минобра?!


– Потому что «опять Гуськов».

– Систему образования с остатками независимости и с энтузиастами хотят сделать доступной для манипулирования чиновниками. Ведь все показатели, которыми пытаются оценивать работу учителей и вузовских преподавателей, – сугубо формальные. Зато хороши тем, что цифирьку, не имеющую отношения к реальной работе, чиновник может получить, не отрывая зад от кресла.

Дальше. В 2013 году исполнится 80 лет становлению в нашей стране системы поиска особо одаренных детей. В 1933 году именно в Ленинграде была создана система такой работы – научная станция, которая потом стала частью Дворца пионеров. Именно в нашем городе складывались первые в стране олимпиады по математике. Что происходит сейчас: фактически новый закон ликвидирует систему лицеев, гимназий и спецшкол. Будет единая школа с возможностью профильного обучения в старших классах.

Мы уничтожаем питательную среду, которая позволяла ребенку недалеко от дома получать высококачественное и общедоступное образование. Нет у нас столько педагогов, чтобы во всех поселках городского типа и сельских школах учили одинаково прекрасно. У нас их с трудом хватало на тонкий слой лицеев и гимназий. Мы, уничтожая этот слой, не просто режем курицу, которая несет золотые яйца, мы еще и сжигаем курятники. Мы уничтожаем один из важнейших социальных лифтов – образование! Ломоносовых не будет – не смогут оплатить дополнительные образовательные услуги!

А в других странах одаренные дети пользуются колоссальной поддержкой. Возьмем Китай: экономика демонстрирует невиданные темпы роста; школьники – победители международных олимпиад в командном и личном зачете; таланты можно набрать уже потому, что выборка огромная – можно бы почивать на лаврах. Но нет, Китай проводит интенсивный поиск одаренных. В США крупнейшие спонсоры работы с одаренными детьми – ФБР, Агентство по национальной безопасности, военная академия Уэст-Пойнт, Военно-морская академия, то есть ведущие организации в системе обеспечения национальной безопасности. А куда смотрят наши Академия ФСБ, ФАПСИ, ракетно-космические войска? Им не нужны уже грамотные специалисты по атомной энергетике, защите информации, запуску ракет?

Недавно состоялась демонстрация модельной методики работы с одаренными детьми. На индивидуальную работу с такими детьми учителю выделяется 7,5 часа! В год! Что, по этим методикам будет выращен хоть один Перельман или Смирнов? Если и да, то они получат у нас вузовское образование, которое пока еще хорошее, и уедут в аспирантуру за рубеж. Мы на экспорт их выращиваем! У меня есть одна забавная награда – благодарность помощника президента США по науке и технологиям «За выдающийся вклад в выступления американских команд на международных олимпиадах». Я не команду американскую готовил – это некоторые мои ученики, которые эмигрировали с родителями, завоевывали медали для американской команды. И теплые слова Билла Гейтса, сказанные мне во время его визита в Москву в благодарность за воспитание ведущих разработчиков, которые работают у него в США, – это ли было целью моей педагогической работы?


– Основная масса учителей понимают, что происходит?

– Они замордованы. Учитель думает, как бы набрать баллы для аттестации – он работает с бешеной перегрузкой. Кстати, в новом законе есть пункт: размер нагрузки на ставку определяет не закон об образовании в РФ, а локальные акты. А если директор или муниципалитет решат, что ставка учителя
должна быть 30 часов в неделю? Или 36? Мы ведь и сейчас лукавим с учительской зарплатой: считаем не оплату одной ставки, а начисленную зарплату, так что некоторые учителя получают «среднюю по экономике региона» за двойную нагрузку, 36 часов в неделю.


– Хоть что-то хорошее в законопроекте есть?

– В оглавлении и преамбуле даются хорошие обещания. Но они не могут быть выполнены теми средствами, которые есть в наличии.
И министерство изолгалось: собственное расследование  Общественного совета показало, что, с одобрения начальника одного из министерских департаментов, в списки победителей финалов всероссийских олимпиад много лет вносились фамилии детей, которые в них вообще не участвовали. Соответственно, они получили денежные премии и льготы при поступлении в вуз. В обход людей, которые годами и трудами этого права добивались! Министр публично признал, что были приписки и незаконные предоставления льгот. Публично, перед камерой в РИА «Новости». Но виновные не наказаны, все при своих должностях. И когда эти же самые люди уверяют нас, что новый закон и стандарты обеспечат широкодоступное образование высокого уровня всем школьникам, стоит ли им верить?


– И что делать?

– Если мы в виде исключения выполним этот закон (а то у нас принято не исполнять), то надеждам России на научно-технический рывок придет конец.
Нашему образованию и науке нужно дать передышку. Мораторий хотя бы на два года на какие бы то ни было реформы. И произвести ревизию итогов десятилетних реформ, без этого мы ничего не изменим.

Страшную вещь скажу. В апреле 2010 года состоялся Госсовет, по итогам которого президент дал премьер-министру поручение создать в стране две сети федеральных лицеев. Президентские в федеральных округах, чтобы одаренный ребенок мог получить образование, не уезжая далеко от родителей, и сети лицеев при ведущих вузах для особо одаренных детей, чьи выдающиеся способности проявились в раннем возрасте. Новый закон, как видим, прямо игнорирует это поручение. В какой стране можно внести в думу закон, который противоречит прямому указанию президента, поручению президента и премьера и решению Госсовета?

Если бы руководство страны признало реформы в образовании ошибкой – насколько бы оно повысило свою репутацию в родительских кругах и во всем научно-педагогическом сообществе! Это важнейший политический шанс, который Россия не должна упустить, – консолидация нации вокруг проблем образования и науки для обеспечения инновационного высокотехнологичного развития страны.


– О личном: как вы живете с осознанием того, что воспитали мирового уровня величин?

– Спокойно. Я два вечера в неделю отдаю одаренным детям и два-три утра в неделю – воспитанию будущих учителей. Это отрезвляет. Мне 55 лет...


– ...только что исполнилось. И к тому еще 30 лет работы в педагогическом вузе, 20 лет работы в знаменитом лицее «Два. Три. Девять». Поздравляем.

– Да, а официальный рабочий стаж – 37 лет, но преподавать в кружке я начал, еще когда учился в выпускном классе своей физматшколы № 30. И числился во Дворце пионеров лаборантом, потому что преподавать можно было только с 18 лет. А первую свою лекцию о работе с одаренными детьми прочел педагогам в институте усовершенствования учителей, когда мне было 16 лет. На объявлении написали: «лекцию читает доцент матмеха ЛГУ С. Е. Рукшин». Я говорю: «Я не доцент!». Через месяц исправили на «ассистент»: «Я не ассистент!». Исправили на «аспирант»: «Да я не аспирант, я первокурсник!» Ответили: «Нет уж, пусть будет написано «аспирант», иначе учителя нас не поймут!». Так я пять лет числился «аспирантом», пока действительно им не стал.

Если я о чем и скорблю, то не о премиях, званиях и орденах, а об упущенных возможностях: насколько больше я мог бы сделать, если бы у меня была поддержка. Казалось бы, в интересах государства дать возможность мне, моим коллегам – Игорю Рубанову в Кирове, Игорю Федоренко в Краснодаре, Леониду Самойлову в Ульяновске, Александру Ковальджи в Москве и многим другим – интенсивно учить людей, которые нужны государству. Готовящийся закон об образовании этой возможности не дает.


– Сергей Евгеньевич, вы ведь еще и директор по развитию ООО «ТВЭЛЛ», которая занимается атомной энергетикой и утилизацией опасных отходов. Столько занятий – откуда время берете?

– Скорее надо говорить не как на все времени хватает, а как его не хватает. Зато на все! Пара чашек крепкого чая Пу-Эр десятилетней выдержки – и сна как не бывало!


– Как поддерживаете, так сказать, душевное равновесие? Откуда силы? Спорт?

– Мои занятия спортом остались в юности: я кандидат в мастера спорта по боксу, имел разряд по подводному плаванию. Сейчас скорее помогают хобби – я слушаю классическую музыку, неплохо знаю архитектуру и скульптуру, даже водил экскурсии по городу Осло и знаменитому парку скульптур Г. Вигеллана. Занимаюсь переводами стихов – с английского, армянского... Даже публиковался. Но главное: у меня счастливое хобби, совпадающее с профессией, — я учу одаренных детей и их будущих учителей.

 

Tata_R, спасибо за статью!
вот именно, одна надежда - на очередное неисполнение закона... хотя бы в некоторых ее частях...

Сэкономите на школах- разоритесь на тюрьмах...

почитаю ночью...

Девочки, прочитала статьи. К стыду своему спрошу, что там в новых законах прописано? Чего бояться?

Вот читаю статьи, критикующие наши реформы в образовании, и вспоминаю кое-какие факты из собственного педагогического опыта. Я - недоученный, недомученный, несостоявшийся кандидат педагогических наук. Так вот мне приходилось часто учавствовать в разных педагогических семинанах, конференциях. Так вот, все высупающие на таких докладах со своими научными изысканиями критикуют пед. систему прошлых лет, и внедряют, внедряют, внедряют эти самые новые педагогические технологии, компетентностый подход, и другие нововведения, которые позволяют нам следовать Болонской конвенции (с ее кредитами и бесконечной писаниной для учителей). Так вот все слушают, рукоплещут, соглашаются, и никто даже не сомневается в полезности такого педагогического движения.

Хотя на практике мало что внедряется, конечно (кроме бесконечной писанины для учителей). Вот, например, почти в каждой диссертации уже не одно десятилете твердят о межпредметных связях, об их необходимости. Но где это внедрено на практике? Где? Где соответствующие учебники, методматериалы, гибкое учебное расписание? Как это может быть реализовано (не на бумаге, а на практике)? Один талантливый педагог, который преподает все предметы сразу, их талантливо взаимосвязывает? Или должна быть тесная взаимосвязь между учителями, каждый должен знать, как и какой материал преподает каждый другой преподаватель, договариваться?

Или, например, все (новаторы педагоги) кричат о педагогике сотрудничества. Все сотрудничают со всеми, ученики помогают друг другу и т.д. Но опять же , прийди в любую школу - классическое построение парт, ученики сидят затылками друг у другу. Как? С кем там сотрудничать? общаться? С затылком? Никто и никогда не переставляет эти парты, несмотря на тонны написанных диссертаций, что так нужно и полезно. Не нужно это педагогу, не нужно никакое сотрудничество! Ему нужна тишина на уроке! Даже в частных школах та же ситуация. Ну сделайте вы по-новому, ну сделайте с творческим подходом, чтоб было интересно на ваших уроках. Вы же не так задрюканы как гос. школа. Но нет же! Все стандартно.

   

ТА Ещe МАМА, лично я понимаю, что за межпредметные связи должны отвечать составители учебников. Проходят, например, по истории зарождение христианства, должны по литературе изучить Библию, по биологии - теории происхождения человека, в том числе и теологическую, по географии - современное распространение христианства. Изучили по физике электрические заряды, по химии - строение атома. А то сейчас по химии учат электроны, а по физике дети еще вообще про электричество не слышали. В пятом классе упоминают Библию и Жития Святых, а история христианства - в 6 классе. И т.д. и т.п. В голове у детей отрывочные знания, каша, причинно-следственные связи не прослеживаются. И не педагогов в этом вина. Они учат по тем учебникам и планам, которые есть.

ТА Ещe МАМА,  Наташ, мне кажется, что частные школы еще более зажаты рамками. Они боятся лишиться лицензии, это очень просто. Недавно читала учителя Татьянинской школы (известная частная школа в Москве). Так с какой болью она пишет об инклюзивном обучении с аутистами. Какие потрясающие результаты в сравнении с собой они показывают! О проверяющие видят только то, что дети не выполнили пункты 3-10, и , следовательно, не могут быть аттестованы. Не справляются -идие в коррекционную школу. Это очень большая проблема этой конкретной школы, они рискуют потерять лицензию.

Астрочка, ну, конечно. сначала они связываются с _любыми_, не отбранными детьми, а потом за это же получают по шапке 😉 замечательно!

ТА Ещe МАМА, соглашусь.... кандидатские пишутся, в школах ничего не меняется, а инновационные школы закрываются...

Barbarella, да, я считаю это очень большой проблемой. Вот рейтинги школ по егэ. Ведь первые места в рейтинге лицеев-гимназий -это, во многом, результат жесткого отбора как при поступлении, так и отсеивания в процессе, хотя и уровень преподавания, наверное, тоже имеет значение.
И место в третьем десятке нашей школы. Это очень высокий результат, потому как дети не отбираются, дети действительно с ограниченными возможностями. Но, к сожалению, я вижу теперь, КАК достигают таких результатов. Муштра, муштра, муштра, порой, со срывами детей.
А вот если бы лицеи -гимназии при отсутствии отбора на входе показывали высокие результаты-это было бы показательно.

Астрочка
Barbarella, да, я считаю это очень большой проблемой. Вот рейтинги школ по егэ. Ведь первые места в рейтинге лицеев-гимназий -это, во многом, результат жесткого отбора как при поступлении, так и отсеивания в процессе, хотя и уровень преподавания, наверное, тоже имеет значение.
И место в третьем десятке нашей школы. Это очень высокий результат, потому как дети не отбираются, дети действительно с ограниченными возможностями. Но, к сожалению, я вижу теперь, КАК достигают таких результатов. Муштра, муштра, муштра, порой, со срывами детей.
А вот если бы лицеи -гимназии при отсутствии отбора на входе показывали высокие результаты-это было бы показательно.

соглашусь
Правда жизни

Грустно это все до слез...полная безысходность...У меня старшие хоть уже в среднем звене...как то выползают на остатках-обломках-осколках старой системы (в основном за счет педсостава пенсионного возраста - старой школы)...А малышке три года всего - вообще не представляю, куда её приведу....

А вот еще статья, теперь про ВУЗы. Авторство теряется на просторах интернета.
Я ее нашла здесь: http://www.pvsm.ru/c-3/39755

"

Мне нравилось учиться в универе. Я учился на матфаке и участвовал в ACM-овских олимпиадах. Закончилось все красным дипломом бакалавра и полуфиналом мира, но я решил, что этого мало. Тогда я перевелся в лучший вуз столицы и закончил там магистратуру (попутно работая программистом). Второй красный диплом лег в папку рядом с первым.

Прошло несколько лет, и как-то я решил переучить двух знакомых девушек на программистов. Они как раз заканчивали престижную специальность хорошего технического вуза. Я видел, что они умные, они знают физику, математику, чертят лучше меня, но при этом на рынке труда стоят гораздо меньше, чем заслуживают.

Люди, проучившиеся 6 лет в лучшем техническом вузе страны не умеют почти ничего из того, что востребовано на рынке труда. Как будто и не было этих шести лет вовсе.

Как же так?! Но универ же такой классный, мне же нравилось учиться. Неужели образование так быстро испортилось? И я начал вспоминать все случаи, когда в вузе мне давали реальные практические навыки. И чем больше я вспоминал, тем сильнее мрачнел. Мое хорошее мнение о вузах испарилось.

Пока вы в вузе – вы не можете оценить, что нужно, а что нет. Что преподают качественно, а где дают только иллюзию знаний. А когда закончили, вам обычно уже все равно. Прошлого не вернуть. Но я опять стоял с ним лицом к лицу. Я знал, что дело не во мне, знал, что работает, а что – нет. Я смотрел на преподавателей другими глазами.

Частенько слышал, как преподаватели обвиняют студентов в лени и в том, что те учатся и работают одновременно. То, что это вообще взаимоисключающие параграфы, похоже никого не смущает.

Каждый, кто говорит, что он «выше практики, ей должны учить только в ПТУ», запомните:
— Сударь, вы – неуч! Из тех, кто прикрывает свое невежество унижением других.


Мне бы хотелось поговорить с вами о нашем образовании. Как так получается, что школьное образование является у нас одним из лучших в мире, а выпускники наших вузов — одними из самых худших? Почему же выпускники наших вузов не могут конкурировать с иностранными?

Что же происходит с нашими школьниками за 5 лет в вузах, что они успевают так чудовищно отстать от своих сверстников из других стран? Давайте попробуем выяснить, что же такое вуз, что в нем происходит, какова его задача и как он с ней справляется.

Больше чем в бога в нашей стране верят только в высшее образование. «Учись, а то дворником работать пойдешь», «Без диплома никто на работу не возьмет», «Закончишь престижный вуз и получишь престижную работу». Многие из вас слышали эти фразы, кто-то в них до сих пор верит, а кто-то все еще слышит.

Что же дает высшее образование? Статистика показывает, что люди с В/О получают лишь на 20% больше, чем люди без оного. Такое приложение сил при поступлении, 5 лет учебы и такой мизерный результат. Заставляет задуматься, не правда ли?

Это какое-то всенародное помешательство. Люди, которые не смогли поступить в вуз, думают, что они неудачники, что, конечно же, не так. Но это слишком распространенная в обществе мысль, чтобы ее игнорировать. Люди, которые смогли поступить в вуз, думают, что они элита и их счастливая жизнь теперь предрешена, надо только окончить вуз: хорошая работа, дорогая машина, командировки за границу и все в таком духе. Это тоже иллюзия.

Фактически, университет у нас – это детский садик для взрослых. Можно ходить на пары, а можно и не ходить. Можно учиться, а можно и не учиться. Студенты гордятся тем, что могут за пару дней, имея конспект сдать любой экзамен. Для них это служит доказательством их ума. Большая ошибка.

Мой опыт работы показывает, что при максимальном напряжении, реальную работу можно ужать ну в два раза максимум. Если вы приложите все усилия и будете работать по 8-9 часов в день, то сможете сделать работу в два раза быстрее, чем в своем обычном темпе.

Отсюда вывод: если вы сдали все экзамены за две недели, то максимум там было делов на месяц. Т.е. вы целый семестр «учили» то, что смогли бы выучить всего за месяц. Год учебы (два семестра) — за два месяца. А пять лет вуза – за год.


Университет – это легитимная, в глазах общества, возможность на 5 лет отложить поиск работы и вдоволь побездельничать. При этом, нормально, если ты живешь с родителями или ешь доширак в общаге. Твои сверстники такие же бездельники, как и ты, так что ничего не разрушает этот идеальный мир.

Студенчество – золотое время. Почему бы ему не быть золотым, когда ты уже взрослый, а тебя кормят, поят, одевают, дают жилье. Вот это жизнь. Правда еще на пары иногда заставляют ходить и с экзаменами пристают, но это так – можно и потерпеть.

Представьте, что вам в наследство осталась старая квартира. Вы можете подремонтировать ее и сдавать в аренду, получая стабильный доход всю следующую жизнь. А можете продать ее и прокутить деньги лет за 5. Вот только 5 лет пролетят быстро, и вы опять у разбитого корыта.

Если все идет легко – это повод задуматься, не упускаете ли вы что-нибудь.

Университет
Чему же учит университет? Это очень сложный вопрос, поэтому попробуем для начала ответить на вопрос попроще: чему же пытается учить университет? Получается это у него или нет — это уже другой вопрос.

Насколько мне удалось выяснить, университет видит свою задачу в трех вещах:

1 Дать вам общее высшее образование. Другой культурный уровень, понимаете! Все то, что вам пригодится: история, обж, культура, экономика, основы права, физкультура,…

2 Наука. Все студенты пишут курсовые, дипломные работы. Если вы поступили в магистратуру, то должны заниматься научной работой.

3 Профессиональное образование. Выпускники наших вузов работают директорами банков, заводов ну, или, в крайнем случае – высококлассными специалистами на каком-нибудь предприятии.

Выглядит великолепно, только золотистой корочки не хватает.

А что не так?

А давайте зададимся вопросом: зачем люди идут в вузы?

Помните простую фразу: не будешь хорошо учиться – пойдешь дворником работать. Можно даже подумать, что все кто идут учиться – не хотят работать дворниками. А чего же тогда они хотят? Они хотят полную противоположность работе дворника.

Люди идут учиться в вуз, чтобы иметь высокооплачиваемую высококвалифицированную работу! Чтобы была возможность купить дом, машину. Иметь все, хоть и не всегда (одно из определений среднего класса).

Люди думают, что учеба в вузе дает высокооплачиваемую высококвалифицированную работу. Она не дает. Но вуз про это молчит (даже если священник знает, что бога нет, в его интересах об этом молчать), а мы продолжаем верить, что «вот выучимся – устроимся на хорошую работу». 5 лет в вузе не приблизят вас к вашей «хорошей работе» ни на сантиметр. Потому-что:

1. Преподаватели вузов не могут научить вас быть профессионалом, ведь они сами мало что умеют.
Честно ответьте себе на вопрос: почему те, кто вас учат, работают бюджетниками в вузах на своих небольших зарплатах? Потому, что они не могут претендовать на квалифицированные должности на рынке труда. Им не хватает ни опыта, ни квалификации. Кому хватает — те уходят. Преподаватели, читающие предмет по книжкам, растут именно отсюда.

Как думаете, успешный финансист пойдет работать топ-менеджером в банк, на зарплату в $30,000 или доцентом в вуз, на зарплату в $300? Чаще всего в вузах преподают профессионалы-неудачники, которые не смогли найти себе работу вне вуза. Они остаются жить при нем: получают общагу и минимальную зарплату. На это и живут.

Сразу оговорюсь, что есть в вузах и хорошие преподаватели, и очень хорошие. Но их даже не меньшинство, их – единицы. Хороший преподаватель должен не только доступно и понятно преподавать свой предмет, но и сделать упор на практическую применимость этих знаний. Не научить применять знания все равно, что учить бесполезным вещам – пустая трата времени, своего и чужого.

2. Преподаватели вузов превозносят науку и презирают профессиональную реализацию.
Корни этого следует искать в том, что все преподаватели не состоялись как профессионалы. И единственный способ найти себе оправдание – это то, что профессиональная реализация – это недостойное занятие (по ссылке тонкий троллинг). Если вы пропускаете пары, потому что ездите на научные конференции, то вы – молодец. А если вы пропускаете пары, потому что работаете: «вуз не для вас», «переводитесь на заочное» и т.д. Я наслышался этих фраз.


Преподаватели — как монахи-затворники. Профессия – это все суета сует. Вот мы посвятили себя служению богу науке, и целый день читаем молитвы пишем научные статьи. Цель может и благородная, но абсолютно бесполезная в реальной жизни.

3 Ошибочный эталон для сравнения.
Очень часто студенты сравнивают себя со школьниками и гордятся тем, что знают гораздо больше. Это иллюзия продолжается, пока человек не задумается о работе, и не обратит свой взор в другую сторону. Ведь если бы студенты сравнили себя с людьми, уже работающими в их будущей профессии, тогда бы увидели, что приближаются к цели миллиметровыми шагами.

Не надо в вузе равняться на всех. Потому что если делать «как все», то и результат будет «как у всех». В группе большинство студентов — случайные люди, у которых нет больших перспектив. Может их запихнули в институт родители, они косили от армии, всякое бывает.

Их удел в большинстве своем или работа не по специальности или штатная низкооплачиваемая должность в какой-нибудь гос. конторе. Не нужно себя сравнивать с сокурсниками. Лучшим критерием ваших знаний и успехов будут ваши сделанные проекты, ваши успехи на работе. Соотносите себя не с «серой массой», а с рынком.(цитата понимающего преподавателя вуза)

4 Профессиональное обучение составляет лишь маленькую часть того, что преподают в вузе.
Когда вы придете на работу, вас спросят, что вы уже умеете делать, а не чему вас учили. Вашего начальника будет интересовать, что вы знаете и умеете из того, что необходимо на должности, на которую вы претендуете. Почти как в вузе: вам ставят вполне конкретную задачу, но не объясняют, как ее делать и ждут результата в конкретные сроки. Удачи вам!

Если вам читают в вузе историю, а работать вы будете оператором в банке – это приближает вас к цели или удаляет от нее? Формально вы знаете больше. Значит – приближает? Но фактически, с каждым семестром, у вас остается все меньше и меньше времени, чтобы получить ценные профессиональные знания, а их объем остается прежним. Т.е. реально – отдаляет.

5. У вуза нет цели «сделать из вас высококлассного профессионала».
Очень сложно попасть в цель, когда ты в нее не целишься. Вас превращают во всесторонне развитого специалиста. Такое «второе общее среднее образование». Забыв только упомянуть, что человек, который учит все – не знает толком ничего.

Помните три цели вуза: наука, общее образование и профессиональное образование. Как думаете, что пришлось сократить, чтобы добавить науку и общее образование? Правильно: профессиональные дисциплины. И вы все еще думаете, что цель вуза – сделать из вас профессионала?

6. Если человек учит больше двух предметов одновременно, он зря тратит свое время
После школы это утверждение кажется ошибочным. Но на работе понимаешь, как оно справедливо. В школе уроки такие короткие, не потому что это эффективно, а потому что школьник – еще ребенок, и он просто не способен концентрироваться больше часа. Но частые переключения задач мешают мозгу эффективно думать. А на работе, с вас будут требовать, как со взрослого, и тут частые переключения между задачами начнут сильно снижать вашу эффективность.

Почему, вы думаете, вы так быстро готовитесь к экзаменам? Вы просто не переключаетесь на другие задачи. Отсюда и резко возросшая эффективность. Представьте, что вы сидите на диете всего 6 часов в неделю, и как, скоро вам придется ждать результата?

7. В вузе человек только поверхностно знакомится с предметами
Допустим, вы что-то учите два семестра. У вас две лекции и две практики в неделю. Серьезный подход по меркам универа. А сколько же это будет часов? 4 пары по 2 академических часа (1.5 обычных) – это 6 часов в неделю.

В первом семестре мы учимся 4 месяца: сентябрь, октябрь, ноябрь, декабрь. Во втором еще 4: февраль, март, апрель, май. Итого: 8 месяцев по 4.5 недели в каждом и 6 часов в неделю. 216 часов в год.

Да будет вам известно, дорогие мои студенты, что в месяце 180 рабочих часов и любой ваш годовой курс можно усвоить всего за 1.5 месяца, а при желании (или необходимости) всего за месяц.

8. Вам преподают самые общие, малополезные и устаревшие знания

Каждое знание имеет разную ценность в зависимости от проблемы, которую вам предстоит решить. Если вы тоните, то умение плавать гораздо полезнее курса математики, не так ли? А если устраиваетесь на работу кассиром, то умение считать важнее знания истории Руси.

Самые полезные навыки для вашей профессиональной реализации – это, безусловно, практический опыт, знание последних достижений в вашей профессии. Преподаватель вуза – чаще всего никогда не имел реального опыта в вашей будущей профессии и не знаком с последними достижениями. А если где-то про них и прочитал, то понятия не имеет об их ценности, как и когда их применять.

Даже если вы выучите 100 ненужных предметов, они не заменят 10 необходимых.

9 Практические навыки в 10 раз ценнее теоритических знаний.
В жизни и на работе нам часто приходится что-то ДЕЛАТЬ. Если вы знаете, как делать, или думаете, что знаете, это еще не значит, что вы можете это сделать. Вы знаете, что курить вредно, и смогли бросить курить? Вы знаете, что заниматься спортом правильно, и можете каждый день им заниматься? Вы знаете, что английский полезен для карьеры и, конечно, смогли выучить его?

Значение в жизни имеет только практика. Чем больше у вас знаний в ущерб навыкам, тем меньше от них толку. Как же вы поймете, что какие-то знания неверны, какие-то вы не знаете, как применять, а какие-то и вовсе не работают в реальном мире? Вы никогда не думали об этом? Добро пожаловать в реальный мир.

Вы можете выучить правила дорожного движения на «хорошо» и «отлично», но ездить вы все равно не сможете. Теория – это хорошее подспорье для практики. Представьте, что вы строите стену: кирпичи – это практика, а раствор – это теория. Без раствора (теории) стена будет неустойчивой, но без кирпичей (практики) от вашей теории вообще нет никакого толку.

Так что, господа, разделите ваши 5 лет в вузе на 10! Полгода – вот истинный результат ваших многолетних «усилий». Хотите доказательств? Когда вы устроитесь на работу, и проработайте полгодика, вы поймете, что ваши вузовские знания – удвоились.

Наука

Можно подумать, что цель вуза выпускать ученых для науки. Но ученых у нас как раз достаточно. С этим проблем нет, проблема есть с финансированием науки. Ученым нужны исследовательские институты и лаборатории, чтобы они делали действительно что-то полезное, а не только статьи писали.

Полетел бы Гагарин в космос, если бы на Байконур не было денег? Нет, конечно. То-то и оно.

А где брать деньги на финансирование научных исследований? Из бюджета. А в бюджет как они попадают? Из налогов, которые платят компании и их сотрудники.

Чтобы наука была успешной, на каждого ученого вуз должен выпустить 10 профессионалов, способных конкурировать на международном рынке. А вуз плодит и плодит ученых. Вуз просто ничего больше не умеет. А от ученых без финансирования – тоже толку никакого. Вот и выходит, что вся учеба в вузах – пустая трата времени и денег.

Нужен вуз, который бы выпускал профессионалов. Люди, закончившие его, были бы довольны своей жизнью. Работодатели бы были довольны уровнем подготовки специалистов. Все бы были довольны.

Вуз неэффективен, смиритесь с этим

Я спросил одного кадровика, почему все непременно требуют высшего образования. Он ответил:
— Чтобы была гарантия, что человек в состоянии пять лет бесплатно заниматься неинтересной ему фигнёй.

Почему вуз бесполезен, чтобы помочь вам стать высококлассным профессионалом:

1. У него отсутствует цель сделать из вас профессионала
2. Только треть всех предметов идет на вашу профессиональную подготовку
3. Большая часть этих предметов преподается только теоретически и/или устарела
4. Преподаватели часто никогда не работали по специальности
5. Вы уделяете внимание 10 предметам одновременно и не можете как следует разобраться ни в одном.
6. Вуз не поощряет, если человек смог устроиться работать по специальности до окончания вуза
7. Преподаватели не хотят верить, что профессионалы нужнее ученых.
http://www.pvsm.ru/c-3/39755

подписываюсь под каждым словом о высшем образовании, как человек очень близкий к верхyшке айсберга.

Valensia, вот такие мысли у меня. С одной стороны, считаю ВО важным, особенно как место, где "дозревает личность". С другой - святая правда в статье написана... ну кое-где, может, не так категорично - смотря на кого нарвешься... но в целом...

Barbarella, я - патриот. патриот до глyбины дyши, до кончика ногтей на ногах. но чем "дальше в лес", тем больше я подyмываю о том, чтобы мои дети НЕ yчились в ВYЗах нашей страны((( при том, что y них бабyшка доктор наyк российского масштаба в своей сфере, и она в один счет может "протолкнyть" внyчков даже в московские yниверститеты. НО даже она, побывав недавно на конгрессе в одной из стран мира поняла кое что (наконец-то!!! не однy тройкy лет с ней на этy темy спорю) и заявила что теперь бyдет копить на настоящее образование своим внyкам, образование вне нашей страны!

как преподаватель ВYЗа, могy подтвердить фактами почти все, что в статье изложено. хотя сейчас берyтся за головy. и практиков привлекают к yчебномy процессy (за это ведь отчитываться надо, баллы, еденицы плюсyются кафедрам) и новаторские идеи принимать стали (ох, как тяжело в свое время мне далось добиться y ректора разрешения на авторский кyрс ведения и преподачи лекционного материала). Но то что последние стандарты сyщетсвенно сократили профильные кyрсы 100%. если сравнивать цифры, то 10 лет назад мой кyрс состоял из порядка 54ч лабораторных, то сейчас они сокращены до 8ч за семестр, да еще и в паре с дрyгими смежными лабораторными. что можно дать за 8 часов??? плюс еще тотальный переход на дистанционкy. принимаю не пойми что не понятно y кого по электронке и скайпy. да, продвинyто. да, за этим бyдyщее образования. но мне стыдно выдавать им диплом. просто стыдно. рyкy на сердце положа, да пошел бы он ... этот Болонский процесс. добили последнее хорошее, что y нас было(((

Valensia, про Болонский процесс согласна...
просто он нашей стране нужен был лишь для вступления в ВТО...
Т.е потребность в этих переменах не стала насущной, а значит. уть - недопонята и спускается на тормозах. ДА и возможно ли у нас вот так раз - и поменять концепцию? Передать ответственность за образование самому студенту? Все с малолетства привыкают "впаривать"... как будто они не ради себя учатся. И Болонский процесс, так криво внедряемый, никак не поможет росту осознанности студентов.

На Урале начался эксперимент по раздельному обучению школьников

razdelnoe-obuchenieПервые на Урале классы девочек и мальчиков набрали в 34-й школе Каменска-Уральского. Гендерное разделение первоклассников - требование времени. Оно вызвано не столько стремлением к эксперименту, сколько желанием родителей. Причем ни бюрократических бумаг, ни дополнительных расходов эксперимент не потребовал.
Школа эта современная, единственная на новый микрорайон Южный на окраине Каменска, где в просвете улиц виден лес. В районе все друг друга знают, и родители компетентно оценивают достоинства педагогов и качество школьных программ. Судьбоносные вопросы здесь решаются голосованием.

- Родители, извините за казенное выражение, - заказчики наших услуг. Они сами выбирают программу и педагога, - рассказывает директор школы Наталья Говорухина. - Когда родители дружно записали своих 24 сорванцов к Татьяне Семеновой, мы предложили организовать раздельное обучение мальчиков и девочек. Так и получилось у нас два первых раздельных класса. Кому не понравилась идея, их дети пошли в три смешанных класса.

Татьяну Семенову, которая не раз становилась Учителем года, считают легендой, которой под силу приучить к школе шалунов.

В ставропольских школах эксперимент по раздельному обучению оказался на грани срыва
Через неделю после первого звонка ее ученики уже демонстрируют "чудеса дрессировки". По команде "первый "В" сюда!" мальчишки, как цыплята, слетаются к учительнице со всех концов школьного двора, тянут руки, чтобы ее "заляпать". К постоянному фоновому шуму она привыкла: "Что тут сделаешь? По природе мальчишки менее чувствительны к шуму, чем девочки".

Один из ее профессиональных секретов - в особом, учительском голосе, ослушаться которого никому в голову не придет. "У меня само собой получается ставить голос на особую ноту - как у певца", - признается она. Так, ученику, который натянул куртку на голову, она едва ли не ласково говорит: "Молодец, Никита, твоя мама сейчас бы тобой гордилась! - и всем: - Стоим красиво, не позоримся". У такого учителя не забалуешь.

- Нам так повезло, что мы к ней попали, - взахлеб радуется одна из мам. - Наше интернет-сообщество школьных родителей считает эту учительницу просто волшебницей. У нее прекрасно учатся даже самые гиперактивные мальчишки.

Татьяна открыто признается в любви к своей профессии. В школу она пришла в 19 лет, в 1991-м - на копеечную зарплату, когда хуже учителей жили только библиотекари и бродяги. Тогда единственная на микрорайон 34-я школа стала самой большой в городе - по одиннадцать классов в параллели, учеников зачисляли в первый "Л" и первый "М". Ее самые первые ученики уже приглашают ее на свои свадьбы. А ей до сих пор каждый день приносит радость.

Фото: Александр Кожохин / РИА Новости www.ria.ru Физиолог: Нельзя собрать группу школьников, у которых все одинаково
- С мальчишками мне гораздо интереснее. Я сама мама мальчика, и мне они, наверное, ближе. Они активные, более искренние, естественные, постоянно придумывают что-то новое. А я люблю перемены: все бы шла да ехала, - смеется она. - В начальной школе главное - не отбить желание учиться. В угол я учеников не ставлю, оценок у нас еще нет, и я придумала "похвалишки" - жетончики с надписями "умница", "молодец", "чистая тарелка" - для тех, кто хорошо ест. Один из пап у меня спрашивает: "А "поругашки" тоже будут?" Может, и сделаем...

Если Татьяна - блестящий практик, то Евгения Наумова, учитель девочек, подкована в теории. Незадолго до гендерного эксперимента она защитила магистерскую диссертацию как раз по раздельному обучению (хотя ей и говорили, что тема отчасти фантастическая, и разве что ее внуки смогут учиться раздельно).

- Я бы хотела, чтобы моя дочь так же училась с девочками: ей в первом классе все время мальчишки на уроках мешали. Нам повезло, что родители согласились на раздельное обучение. Оно более эффективно, потому что детей разделила сама природа, - с энтузиазмом говорит Евгения. - Например, у мальчиков внимание держится всего 30 секунд - им надо постоянно давать что-то новое, а мы с девочками работаем на аккуратность: по пол-урока пишем палочки, добиваясь совершенства. Потом мальчишкам нужно соревноваться и побеждать. А девочки постоянно нуждаются в одобрении...

Первый мальчишеский класс занимается в кабинете "Светофор" - с дорожной разметкой на полу, шведской стенкой и общей атмосферой спортивного праздника. Девчонки учатся за углом. Стены в "девчачьем царстве" выкрашены розовым, всюду картинки и цветы: в их классе спокойно и радостно.

На уроках труда девочек учат редким у современных подростков навыкам - готовить, шить, вязать. Физкультура у них тоже девчачья, под негромкую музыку - упражнения на гибкость, хореография. Мальчишек же готовят к экстриму: уроки проводятся на скалодроме, зарядка - на свежем воздухе.

- У нас не монастырь: обучение раздельное, но воспитание совместное. Деление по половому признаку нацелено на эффективную учебу. Социальные навыки при этом не страдают, - объясняет директор Наталья Говорухина.

Вне уроков оба класса вместе - на переменах, во время 40-минутной динамической паузы, на экскурсиях, классных часах. Учителя замечают, что их общение уже богаче, чем у сверстников. Общение с противоположным полом отличается от обыденных занятий. Мальчишки уже спрашивают: "А когда мы к девочкам пойдем? Я для них в подарок цветочек сделал и картину нарисовал".

Учителя географии, химии и других предметов ждут не дождутся, когда экспериментальные, "раздельные" дети пойдут в пятый класс. Гендерную разницу в восприятии материала педагоги прочувствовали на своем опыте. Скажем, механика и двигатели внутреннего сгорания, которые мальчишки с энтузиазмом изучают, для девочек - темный лес: им нравится оптика.

- А вне классов в мальчиках воспитывают мужчин и джентльменов, что очень важно сейчас, когда все уже вволю наигрались с унисексом вплоть до стирания границ между полами. Так что раздельное воспитание отчасти компенсирует ущербность от отсутствия мужчин-учителей в школе, - говорит Наталья Говорухина.

Все без исключения опрошенные взрослые завидуют "раздельным" первоклашкам: "Эх, если бы нам в свое время можно было так учиться". А в школе уже предвкушают выпускной вечер первых экспериментальных учеников: "Это будет настоящий бал-на-весь-мир!"

Источник: rg.ru

Barbarella,спасибо!
думаю я бы с удовольствием отдала свою дочку в раздельный класс
она у меня "девочка-девочка"

Barbarella, очень интересная статья. Мне такое близко по духу. Еще и мальчики спрашивали - бывает ли такое.

Про вузы. Видимо мне повезло, сразу после окончания начала работать и не сказала бы что полученные знания были бесполезны. Ну и преподаватели у нас многие были неплохими практиками на самом деле. То есть помимо преподавания работали по специальности. Хотя конечно с тех пор уж столько лет прошло, может сейчас все по другому?

marissa,вот именно последняя твоя фраза 100% верна. сейчас ВСЁ по дрyгомy в высшых yчебных. мне постоянно пытаются доказать люди "но ведь я такой хороший врач, благодаря моемy вyзy" "нас так yчили" "y меня такие прекрасные воспоминания". тогда была САВСЕм дрyгая система, к соажлению. еще каких-то 5 лет назад она был дрyгая. с бально-рейтинговой системой, тьютерами, дистанционным образованием меняется на глазах абсолютно все.. к сожалению, не в лyчшyю сторонy((( а сеснтября этого года еще встyпили в силy некоторые изменения в основах профессороско-преподавательского состава(((

4you
Barbarella,спасибо!
думаю я бы с удовольствием отдала свою дочку в раздельный класс
она у меня "девочка-девочка"

Аналогично!